Книга Шипы у Розы Красавина, страница 19 – Виолетта Роман

Голова кружилась. Я вдруг поняла, что непременно должна вернуться домой, иначе могу свалиться в обморок прямо здесь. Но увидев в нескольких метрах от себя остатки огня, не смогла пройти мимо. Впопыхах я схватилась за горячую металлическую ручку, чтобы вытащить из пламени лейку, и мир сузился до одной ослепительной вспышки боли.

— Ай, - сорвалось с пересохших губ.

Кожа на ладони горела и краснела прямо на глазах.

— Ты что творишь?! – голос Гоши прозвучал так близко, что я вздрогнула. Он оказался рядом и, схватив плечо, развернул к себе. – Дай сюда руку. Быстро.

— Я сама, - попыталась одернуть ладонь, но он его ловкие пальцы уже сжимали мое запястье. Жестко, но не больно.

— Сама она. Все, герой, отбой. - в охрипнем голосе сквозь раздражение прорезалось что-то новое. Осмотрев мою рану, он нахмурился. – Иди за мной. Сейчас.

Его волосы были всклочены, а красивое лицо перепачкано сажей и грязью. И это ничуть не портило его внешности, скорее наоборот, придавало его виду еще больше мужественности. Повязав рубашку на бедрах, он остался в одной лишь майке, и на перепачканных грязью руках я без усилий могла рассмотреть рельефные мышцы.

Он потянул меня за собой, и несмотря на жуткую пульсацию в месте ожога, я вспомнила о том, что забыла самое главное.

— Стой!

Гоща обернулся, смеряя меня нетерпеливым взглядом. На глаза набежали слезы. И было это скорее от пережитого стресса, ведь плакать совершенно не в природе моего характера. Заметив мое состояние, он с тревогой всмотрелся в мое лицо.

— Что случилось?

— Пакет, - проговорила дрогнувшим голосом. – Пакет бабы Ани, я его потеряла. А там ее вкусный пиро-о-ог, - не последнем слове я взвыла белугой, закрывая предплечьем здоровой руки глаза.

— Вот дуреха!- усмехнулся он, словно выдохнул в облегчении. – Так вот же твой пакет, ты его на дороге бросила.

Глаза были полны слез, и я чувствовала как они стекают по лицу. Гоша развязал узел рубашки, повязанной на бедре, и протянул мне.

— Сморкайся. Все равно теперь в мусорку ее, она вся в дырках от огня.

Благодарно принимая его жертву, я поспешила спрятать лицо в теплой, пахнущей костром одежде.

— Ну и пожар этот придурок устроил! Ну новенький, я ему задам! – раздался за спиной напряженный голос теть Фаи. Наспех вытерев лицо, я подняла на нее глаза.

Женщина стояла рядом. Ее красивый маникюр сейчас напоминал поле битвы – половина ногтей было сломано, вся одежда в копоти, волосы всклочены, а лицо, как и у Гоши перепачкано сажей.

— Ты как, Розочка? Не сильно пострадала?

Я покачала головой, но Гоша не сумел смолчать.

— Обожгла ладонь. Я обработаю ожог и вернусь к вам, теть Фай. Думаю, пожарные справятся.

— Ага, - женщина уже потеряв к нам всякий интерес, обернулась, осматривая соседний участок.

— Где этот недотепа? Чуть не сжег Маринкин дом! Вот подарочек ее ждет по приезду, сарая теперь нет!

— Теть Фай, хорошо что только сарай! Малой кровью обошлись, считай.

Пока он вел меня по улице на свой участок, я находилась в странном оцепенении. Гоша жил на первой линии, через три участка от случившегося пожара. Он провел меня в калитку, потом в дом, так и не выпуская моего локтя, словно боялся, что я в любой момент передумаю и сбегу. Наверное, так сделать было бы правильней, ведь все приобретало до странности неожиданный поворот. Но я все шла и шла за ним, пока не оказалась сидящей на мягком удобном диване посреди просторной комнаты.