Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 29 – Ира Орлова

— Стартап, — отвечает просто.

— Удачный? — уточняю с лёгкой усмешкой.

Он чуть улыбается уголком губ, не из тех, кто любит бить в грудь и перечислять нули на счету.

— Удачный. Мы разработали систему умного учёта и распределения энергоресурсов для крупных компаний. Сейчас работаем с несколькими международными корпорациями.

— Понятно, — киваю, но мысль, которая весь вечер тихо царапает изнутри, снова поднимает голову. — Слушай… насчёт ремонта машины.

Я чуть выпрямляюсь, чтобы он понял, что для меня это важно.

— Мне очень приятно, что ты записал всё на свой счёт, правда. Но… мы не настолько близко знакомы. Я оплачу сама.

Олег чуть приподнимает бровь, но молчит, позволяя мне договорить.

— Я и так благодарна, что ты помог найти хорошего мастера. Но я… не привыкла быть кому-то должной.

Стараюсь улыбнуться, чтобы смягчить слова, но внутри всё равно неуютно. Для меня любая оплаченная за меня услуга автоматически вешает на спину невидимый рюкзак с надписью «Ты должна».

Неважно, требует ли человек что-то взамен или нет — в моей голове этот шёпот начинает жить своей жизнью. И давит сильнее, чем любая реальная просьба.

Даже когда он что-то шутит, я ловлю себя на том, что не могу полностью расслабиться. Мысленно прокручиваю сценарии: Вот он оплатит ремонт, а потом? Будет ждать, что я снова с ним поужинаю? Что-то сделаю? Соглашусь на то, чего не хочу?

Я понимаю, что, возможно, он вообще не об этом думает. Но привычка не быть обязанной никому — особенно мужчине — слишком крепко вросла в меня.

Опыт научил: бесплатные жесты редко бывают просто жестами. За ними почти всегда тянется тонкая, но прочная ниточка ожиданий. И я не хочу, чтобы меня в очередной раз дёрнули за неё.

Олег ставит бокал на стол, смотрит прямо, без тени обиды.

— Алиса, — произносит спокойно, даже мягко, — я взрослый мужик. Если я что-то делаю, то потому, что хочу это сделать, а не потому, что жду, что мне за это будут должны.

Я чуть прищуриваюсь — слишком гладко звучит, но интонация у него честная. Не уговаривает, не оправдывается, просто констатирует факт.

— Я понимаю, но это мои внутренние тараканы, — объясняю, чуть разводя руками. — Сложно с этим что-то поделать.

Олег усмехается, но не насмешливо, а как человек, который, похоже, видел подобные истории не раз.

— Ясно. Но я ее все равно оплачу. Так что… Можешь записать это как… инвестицию в хорошее знакомство. Без процентов.

Я непроизвольно улыбаюсь, но внутри всё равно остаётся эта осторожная пружина — не разжата до конца. Приятно, конечно, слышать, что он не ждёт ничего взамен, но я слишком хорошо знаю, как легко такие слова превращаются в «ну я же тебе помог».

Он словно считывает это по моему лицу, откидывается на спинку кресла и меняет тему, чтобы не давить. А я вдруг ловлю себя на мысли, что вот этот его ход — отступить и дать мне пространство — понравился мне больше, чем сам жест с ремонтом машины.

После ужина Олег провожает меня домой. Я сижу, уткнувшись взглядом в боковое стекло, и наблюдаю, как город медленно плывёт за окном. Кажется, что время чуть замедлилось, и даже воздух стал плотнее, теплее.

Мы подъезжаем к моему дому, и я первой выхожу из машины. Словно стараясь быстрее покинуть салон. Шаг — и всё случается мгновенно: каблук соскальзывает, щиколотка предательски подворачивается, и я успеваю только тихо ойкнуть.