Книга Доверие – путь к тебе, страница 33 – Наталья Риск

У неё хороший голос, не такой, как у Леры, что стёкла дребезжат от её вокала, а лиричный, она романсы хорошо исполняет. Мы все только через год после знакомства с ней узнали, что она поёт. Димка передаёт ей гитару со словами:

— Да брось ты, — говорит Димка, передовая ей гитару, — здесь все свои. Давай как раньше, что-нибудь душевное.

Юля на мгновение задумалась, затем ставит пальцы на аккорды и начинает перебирать струны.

Резкий звон ворвался в полутьму,

И она шагнула к телефону,

К частому, настойчивому звону.

Знала, кто звонит и почему.

На мгновенье встала у стола,

Быстро и взволнованно вздохнула,

Но руки вперёд не протянула

И ладонь на трубку не легла.

Эта песня на слова Эдуарда Асадова. Юлька рассказывала, что зачитывалась им ещё в школе.

А чего бы проще взять и снять,

И, не мучаясь, не тратя силы,

Вновь знакомый голос услыхать

И опять оставить всё как было.

Только разве тайна, что тогда

Возвратятся все её сомненья,

Снова и обман и униженья –

Всё, с чем не смириться никогда!

Юля

Ожидание результатов гистологии превратилось в персональный ад. Две бесконечные недели растянулись в мучительную вечность. Эмоциональное состояние застыло на острие ножа, готовое в любой момент сорваться в пропасть нервного истощения. Работа ускользала сквозь пальцы, сон стал беспокойным призраком, а усталость въелась в каждую клеточку тела. Но сейчас я была рада, что нахожусь в Москве. Поддержка друзей бесценна, они — моя незыблемая опора. Каждый звонок — луч света в этой кромешной тьме. Алёнка приезжала, и я наконец рассказала ей о подозрении на онкологию. Макс выкраивал часы между работой, Дэн тоже приезжал, окутывая разговорами, как тёплым пледом. Даже на репетицию с ним сходила, зря только растревожила душу. Глядя на них, я вдруг остро ощутила тоску по ночной суете, по сцене, по живой энергии зрительного зала, по оглушительным аплодисментам, что, казалось, могли исцелить любую рану.

В больницу за результатами поехала с Риной. Хотя и Лера предлагала меня сопровождать, и Макс, но я отказалась. Ночь прошла в тревожном забытье: давление предательски низкое, нервы на пределе. Но когда врач произносит, что опухоли не злокачественные, мир вспыхивает новыми красками, и я будто заново рождаюсь! Дневной свет обжигает глаза своей нестерпимой яркостью, воздух пьянит свежестью, и каждый вдох дарит небывалую лёгкость. Врач назначает дату операции, и я, словно очнувшись от гипноза, сжимаю в руках документы и выхожу на улицу. Аккуратно усаживаю Маринку в коляску и направляюсь к метро.

Долго гуляю во дворе перед домом, пока дочка спит. Вскоре к подъезду подъезжает Макс, выходит из машины и идёт ко мне.

— Я тебе обзвонился! Не игнорируй меня больше, — бросает с укором.

— Тише! — шиплю я, опасаясь разбудить ребёнка. — Я звук забыла включить.

Он виновато взглянул на меня.

— Неужели так сложно было черкнуть пару слов из больницы?

— Макс, всё обошлось.

Сверлит меня взглядом.

— Подробности?

— Не злокачественные. Но предстоит операция меньше чем через неделю, и на учёте у онколога пожизненно.

Макс запрокидывает голову и, прикрыв на мгновение глаза, медленно выдыхает. Значит, тоже на нервах был, перспектива стать отцом-одиночкой вряд ли бы его обрадовала.

— Юль, я думаю, это надо отметить. Давай сегодня вечером у тебя, я всё организую, — он аккуратно притягивает меня к себе и заглядывает в глаза. А я аж вздрогнула от знакомых ощущений, всё это уже было со мной. Пройдённый этап, и возврата к нему нет.