Книга Доверие – путь к тебе, страница 16 – Наталья Риск

— Юль… больше не могу, — хрипло вырвалось из груди. Запрокинув голову, я судорожно дёрнулся пару раз, и жаркая волна накрыла меня, оставив влажный след на её бедре. Переведя дыхание, бережно вытер её, а когда повернул к себе, заметил, как она прячет взгляд. Понимаю, разговор неизбежен. — Посмотри на меня, — попросил я тихо, и она, повинуясь, подняла глаза. — Что происходит? — спросил я серьёзно. — Вижу же, что ты возбуждена, но до конца не доходишь. Всё случилось быстро, и ты не успела, или… не можешь?

В её глазах блеск, но она хранит молчание. Поправив одежду, прижимаю её к себе. Пальцы робко скользят к ещё влажным изгибам её тела.

— Как насчёт ласки? — шепчу, касаясь губами её виска. В ответ лишь короткий отрицательный жест и отстранённый взгляд. — Всё же было хорошо… Что произошло потом?

— Случилось это самое «потом», — сухо обронила она и, отстранившись, направилась в спальню.

А дальше разговор словно завяз в паутине неловкости, но уезжать не хотелось. Дождавшись, пока Юлька уснёт, я вышел на кухню, налил чай и присел за стол. Взгляд невольно упал на её раскрытый ноутбук, примостившийся на кухонном диванчике. Любопытство кольнуло, и я открыл его. На экране — текст: «Создание правового государства и гражданского общества невозможно без участия молодого поколения, именно поэтому...». Листаю дальше, погружаясь в строчки.

Макс

Уже по привычке срываюсь по первому её звонку. Подъезжая, вижу её силуэт у распахнутого капота, застывший в нерешительности. Паркуюсь и иду к ней.

— Привет. Ну что, не заводится?

— Нет, — выдыхает обречённо.

— Юль, машину обслуживать надо, а не просто эксплуатировать, — ворчу я, зная, что слова мои — как горох об стену.

— Макс, ты мне лекцию приехал прочесть? — с упрёком выдаёт она. — Зря теряешь время.

— Бесполезно говорить... Ключи дай. — Заглядываю под капот, и краем глаза замечаю, как Юлька ёжится от холода, переминаясь возле меня с ноги на ногу. — Сядь в мою машину.

Пока она отогревается, мне удаётся оживить её упрямицу. Делаю круг вокруг дома, паркую её обратно и, заглушив, иду к своей машине. Сажусь за руль и отдаю ей ключи со словами:

— Лучше пока не ездить на ней, издаёт звук, который мне не нравится.

— И как мне теперь на работу добираться? — в голосе слышится отчаяние.

— Разберёмся, — успокаиваю я её. — Юль, Лера меня попросила съездить к Анжелике в интернат, ей в суд сегодня. Составишь компанию?

— Поехали, — соглашается она, махнув рукой. — Я всё равно уже опоздала на планёрку.

Это событие ворвалась в размеренную жизнь нашего коллектива буквально на днях. Одна из учениц младшей группы осиротела и её забрали в интернат. Приходя на работу, скорбь читалась в каждом лице, каждый воспринял эту трагедию как личную.

Перемены — плохие или хорошие, они сопровождают нас повсюду, хотим мы того или нет.

На месте, нам позволили прогуляться с ребёнком по территории. Мы пытались как-то разговорить девочку, но она была немногословна, хотя знает нас с малых лет.

Вопреки издыхающему февралю, снега намело вволю. Юлька зачерпнула его ладонью, снег оказался мокрым, и она с лукавой улыбкой предложила Лике слепить снеговика.

Выбрав скамейку, сгребаю рукой снег и усаживаюсь поудобнее, забираясь с ногами. Девочки ловко скатали первый ком, а за ним и второй, а когда снеговику приделали голову, ребёнок уже разговорился. Они деловито сновали вокруг меня, отыскивая веточки, чтобы снеговик обрёл улыбку, нос и глаза.