Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 27 – Виктория Северина

И какой-то мрачный мужчина, который всю жизнь записывал имена тех, кому больше некому было их произнести, уже встречал это раньше.

Лиана села в карету.

Перед тем как дверь закрылась, она посмотрела на табличку над входом.

«Имена».

Теперь это слово казалось гораздо страшнее.

Потому что имя, оказывается, тоже можно было потерять.

Глава 5. Муж, который хотел оставить только лучшее

Кассиан вернулся после полуночи, и Лиана услышала карету задолго до того, как та остановилась у ворот. Она сидела в малой гостиной одна, без книги и без вышивки, хотя возле кресла на столике лежало и то и другое. Свеча догорела почти до середины, в камине осталось несколько тёмно-красных углей, а за окнами ветер время от времени бросал в стекло сухие листья. Обычно в такой час Лиана давно бы спала. Сегодня она ждала. Не мужа — по крайней мере, не так, как когда-то ждала молодого Кассиана у дверей их первого дома, прислушиваясь к каждому шагу на лестнице. Она ждала разговора, который больше нельзя было отложить ни его придворными делами, ни раздражением, ни очередным приказом не вмешивать Адриана. На коленях у неё лежала вышитая салфетка Рены Эст. Лиана несколько раз убирала её в сумку, потом снова доставала и разглядывала две голубые буквы, словно ткань могла объяснить, каким образом человек продолжает существовать в нитках после того, как исчезает из памяти тех, кто с ним жил.

Дверь в прихожей открылась. Послышался голос слуги, затем короткий ответ Кассиана, слишком тихий, чтобы Лиана разобрала слова. Муж прошёл по коридору и остановился возле гостиной. Несколько мгновений он не входил. Очевидно, увидел свет под дверью и понял, кто находится внутри. Лиана даже представила, как он стоит там, в полутьме, и решает, стоит ли сегодня открывать эту дверь или легче пройти в кабинет и ещё одну ночь сделать вид, будто ничего не происходит.

Он всё-таки вошёл.

На Кассиане был тот же тёмный камзол, в котором он уехал утром, но ворот расстёгнут, волосы растрепались, а под глазами лежали тени. Вид у него был уставший. Когда-то Лиана обязательно спросила бы, ел ли он и не болит ли голова. Теперь она отметила это так же, как отмечают дождь за окном: неприятно, но не её забота.

Кассиан закрыл дверь.

Его взгляд сразу упал на салфетку.

Лиана заметила.

— Ты знаешь, чья она? — спросила она, подняв ткань двумя пальцами. Голос у неё был спокойный, почти ленивый, хотя внутри уже начало неприятно тянуть.

Кассиан снял перчатки и положил их на край стола. Он даже не сделал вид, будто рассматривает вышивку впервые.

— Откуда она у тебя? — спросил он вместо ответа и прошёл к камину. Там он остановился, посмотрел на почти погасшие угли, но не стал подбрасывать дров.

Лиана медленно улыбнулась.

— Вот это уже интересно. Рена Эст существовала, значит.

Кассиан повернул голову.

— Кто назвал тебе это имя?

— Я.

Она встала и положила салфетку на стол.

— Потому что я её помню. Пока помню.

Кассиан ничего не ответил. Только провёл большим пальцем по суставу другой руки, и Лиана узнала этот жест. Он всегда делал так, когда пытался решить, сколько именно можно сказать собеседнику и какую часть правды оставить себе.

— Я была у Марты, — продолжила Лиана. — Она уверяет, что никакой Рены у нас не работало. Потом была у Лидии. Та помнит светлые волосы, но не лицо. А после этого я поехала в Дом Безымянных.