Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 2 – Виктория Северина

Вечером перед дворцовым приёмом служанка затягивала на ней тёмно-вишнёвое платье, ворча себе под нос на шнуровку, которую какой-то портной решил сделать слишком сложной. Лиана сидела перед зеркалом и терпеливо ждала, пока девушка закончит. Свет двух свечей смягчал лицо, но не настолько, чтобы скрыть прожитые годы. У глаз лежали тонкие морщины, возле губ появились две едва заметные складки, а в волосах уже попадались отдельные серебряные нити, которые Лиана не выдёргивала. Её мать когда-то говорила, что выдёргивать седину так же глупо, как пытаться остановить дождь, выбрасывая капли из окна. Мать вообще любила подобные сравнения. От неё же Лиане досталась маленькая родинка над верхней губой — точнее, раньше была родинка. Весной она исчезла. Лиана заметила это случайно, когда расчёсывала волосы, долго разглядывала гладкое место в зеркале, а потом даже позвала Кассиана. Муж тогда читал какие-то бумаги у окна и отреагировал с таким равнодушием, будто жена сообщила об исчезновении пуговицы.

— Смотри, её больше нет. Странно, да? — спросила тогда Лиана, коснувшись пальцем кожи над губой. Она ещё улыбалась собственному отражению и никакой тревоги не испытывала.

— Тебе она никогда не нравилась, — отозвался Кассиан, даже не сразу подняв глаза от бумаги. Потом посмотрел, задержал взгляд на её лице чуть дольше обычного и снова вернулся к своим записям.

Лиана и сейчас вспомнила этот разговор, когда служанка закрепила в её ушах гранатовые серьги. Почему-то слова мужа показались странными задним числом. Родинка ей не мешала. Более того, она почти не думала о ней до исчезновения. Адриан в детстве любил тыкать в неё пальцем и уверял, что на мамином лице сидит мушка, которую почему-то никто не прогоняет. В три года это казалось ему смешным до истерики. Лиана улыбнулась воспоминанию и снова провела пальцем над губой.

— Госпожа опять ищет свою отметинку? — спросила служанка, заметив движение в зеркале. Девушка закончила с волосами и теперь осторожно поправляла локон возле виска.

— Похоже на то. Когда вещь тридцать лет находится на одном месте, начинаешь скучать даже по такой мелочи, — ответила Лиана и поднялась, разглаживая платье на бёдрах. Она ещё раз посмотрела на себя и осталась довольна тем, что увидела: не девушка, не придворная красавица, а взрослая женщина, которой совершенно не требовалось выглядеть на двадцать три, чтобы знать собственную цену.

Во дворце в тот вечер было слишком жарко. В огромном зале горело столько свечей, словно придворные решили собственными силами изгнать осень из столицы, а четыре камина вдоль стен только усугубляли положение. Мужчины терпели жару в тяжёлых камзолах, женщины обмахивались веерами, слуги бесконечно носили напитки, и всё это происходило под музыку небольшого оркестра, устроившегося у дальней стены. Лиана появилась позже большинства гостей. Она не спешила, потому что придворные приёмы давно не сулили ей ничего интересного. В двадцать пять она могла час готовиться к ним и ещё два спорить с портнихой из-за цвета платья. В сорок один знала заранее, кто пожалуется на детей, кто на здоровье мужа, кто станет хвастаться новым поместьем, а кто обязательно спросит, где Кассиан, словно жена должна носить придворного мага на цепочке возле пояса.