Книга Девочка Шакала, страница 38 – Чарли Энн Маар

Тёплое дыхание, отдающее вином, скользит по щеке, затем змеей устремляется к ключицам. Ощущения такие острые, а ведь он всего лишь водит губами возле кожи, не касаясь её.

Меня трясёт. И я уверена, что Ренат это чувствует — как меня колотит.

Я задерживаю дыхание, когда его губы дотрагиваются до уголка моих. Еле-еле, почти невесомо. Но в груди ответной реакцией разрывается бомба. Кожа в тех местах, которых он коснулся, горит как при ожоге.

Машинально вскинув руки, я впиваюсь ногтями в сильные плечи Рената. Мне страшно упасть, страшно потерять сознание.

А его губы так и продолжают с лёгкостью касаться моих. Рука на талии соскальзывает к пояснице и крепче прижимает меня к груди Рената.

Я пытаюсь сделать вдох, но ничего не получается. Будто я разучилась дышать.

Чувствую языком какой-то солёный привкус, которого до этого не было. Не сразу понимаю, что это мои слёзы. Они непроизвольно текут по щекам. А Ренат слизывает их языком.

В груди разворачивается буря. Я не понимаю, что это — меня распирает на части, скручивает и давит. Я боюсь, что эти чувства разобьют мою душу вдребезги, и я уже не соберу её по осколкам.

Я продолжаю впиваться ногтями в плечи Рената, и вдруг все ощущения резко прекращаются. Тепло исчезает. Касание губ тоже.

Глаза я не открываю, но понимаю, что Шакал отошёл от меня.

— Достаточно, — раздаётся голос. — Можешь идти спать, Аида.

Хруст стекла и удаляющиеся шаги оповещают меня о том, что Ренат уходит. Но я продолжаю стоять с закрытыми глазами, обхватываю дрожащие плечи руками и пытаюсь не разреветься.

— Вот и всё, — шепчу самой себе в пустоту. — Всё закончилось. На сегодня... всё закончилось. Успокойся...

Не знаю точно, сколько так стою, не двигаясь с места. Лишь когда дрожь перестаёт бить тело, я, наконец, открываю глаза и неторопливым шагом плетусь в комнату к Лёше, а места на моем лице и теле, к которым прикасался Шакал, горят как от кислоты.

Не представляю, как мне удастся пережить ночь с ним. Десятки ночей с ним. Жизнь с ним.

Следующий день начинается без Рената, чему я бесконечно рада, так как мне хватило ночи, в течение которой я никак не могла перестать думать о том поцелуе, если его можно так назвать... И почему у людей нет способности стирать собственные воспоминания? Особенно неугодные. Было бы гораздо легче жить. Но, к сожалению, приходится помнить. И моё тело... Оно будто вобрало в себя все касания Рената, и они остались под кожей как чернила татуировки. Просто так не выведешь. Я не знаю, куда уехал Ренат — к отцу или по работе. Это мало имеет значения, так как, куда бы он не уехал, лучше бы подольше не возвращался. Интересно, а если он вообще не вернётся? Попадёт в аварию, например? Что с нами будет в этом случае? Какой отдан приказ — убить нас? О чём я думаю...

— Ида, смотли, какие иглушки! — Лёшка всё утро с счастливой улыбкой перебирает новые игрушки, осваивает территорию и, слава богу, пока не говорит про родителей.

Я понимаю, что рано или поздно он вспомнит про них и вновь начнёт задавать вопросы, но немного времени на передышку во вранье мне не помешает.

— Очень классные. Какая тебе больше всего нравится?

— Вот этот робот, — с важным видом он показывает мне робота на пульте управления.

Даже не сомневалась, что он выберет его. Мальчишка, что тут скажешь? В квартире я ощущаю себя легче. И хоть у дверей охрана, и мне нельзя никуда выходить, всё же тут есть окна, красивый вид на город и море, много солнца и света. А там мы были почти как в склепе. Как и говорил Ренат, днём к нам приходит стилист. Арабская девушка с покрытой головой. Мне кажется, я кажусь ей немного полоумной из-за того, как радостно её встречаю. Знала бы она, как я счастлива новому человеку, который напрямую никак не связан с Ренатом. Но она не знает, и сказать я не могу. Да и девушка особо не разговаривает. Всё время молчит, а если я что-то спрашиваю, то отвечает односложно. Возможно, она просто плохо знает английский, о русском я вообще молчу. Через несколько часов работы из зеркала на меня смотрит уже не золотистая блондинка, а брюнетка с длинными прямыми волосами. Непривычно видеть себя такой, поэтому изо рта вырывается непроизвольный вздох.