Книга Девочка Шакала, страница 28 – Чарли Энн Маар

— Спасибо, — выдыхаю и замолкаю.

Если не говорить о Лешке, то я не знаю, что ещё сказать. Перевести разговор к возможности нашего спасения?

Честно говоря, я чувствую себя такой разбитой и уставшей, что не особо нацелена на подобные беседы. Поэтому продолжаю молчать.

Ренат вдруг поднимается.

— Вы куда? — не знаю, почему я задаю настолько идиотский вопрос.

Его тёмная фигура так угрожающе нависает, что я невольно поджимаю ноги с пола снова на кровать и двигаюсь подальше к стене.

— Хочешь, чтобы я остался?

Я, вероятно, больна, если в теле неожиданно появляется то самое плавящее ощущение, которое я испытывала от поцелуя во сне.

Боже. Что это такое?

— Нет. Не хочу. Уходите, конечно же.

И вот снова я не вижу, а чувствую усмешку на его губах.

А ещё я почему-то думаю, что было бы, если бы он вдруг подошёл, опустился на постель и притянул меня к себе?

— Отдыхай, Аида. Утром я сообщу насчёт Лёши, — тихо произносит Шакал, и через мгновение выходит за железную дверь.

А я ещё долго не могу уснуть, думая о том, что я действительно хотела почувствовать, как будет ощущаться его поцелуй в реальности?

Лёшка проводит в больнице несколько дней.

Несмотря на то, что я безумно нервничаю и скучаю, я ни слова не говорю Ренату по этому поводу, осознавая, что нахождение Лёши под наблюдением врача — это необходимость.

Пару раз меня накрывает волной страха, что Шакал уже не вернёт мне племянника и переселит меня обратно, как только врач его выпишет. Но я убеждаю себя, что это лишь моя тревога, так как Ренат не поднимает эту тему и не делает никаких намёков.

В конечном итоге страх оказывается просто страхом. Лёша возвращается из больницы, и нас никто не собирается разделять.

Дальше нас двоих снова ждёт жизнь по расписанию. Главное — мы будем вместе.

— Ты ко мне не плиезжала, а я болел, — дует губы Лёшка, усевшись у меня на коленях.

— Прости, малыш. Я не могла приехать. Но я очень переживала, веришь?

— Угу, — опустив уголки губ, он кивает. — Ни мама, ни папа... Никто не плиехал.

Как же у меня разрывается сердце. Особенно от осознания того, что я ничего не смогу Лёше объяснить, не напугав его до безумия.

Поэтому мне приходится врать.

— Мы все очень-очень переживали, но... доктор не разрешил нам приезжать. Такой вот порядок.

Будто удовлетворившись моим ответом, Лёша важно кивает.

— Ленат... Ррренат подалил мне большие класки и сказал, что я смогу полисовать в саду.

— Правда?

Снова кивок.

Я не видела Рената. Точнее, момент, когда он привёз Лешку сюда. В комнату его зовел один из незнакомых мне мужчин.

— Ренат был с тобой, да?

— Он заблал меня из больницы.

— Вот как... А он вёз тебя в машине?

— Ну да.

— И ты видел, что было за окнами?

Понимаю, что глупо спрашивать Лёшку, ведь он ещё слишком мал, чтобы дать мне какие-то существовенные подробности относительно улиц города и в целом места, где мы находимся. Тем не менее я совершаю попытку что-нибудь выяснить.

— Немного видел. Дома. Класивые. Высокие.

— Высокие?

— Ага. Как в Москве, только даже выше. Я так думаю.

Небоскребы.

Мы точно не на Кубе.

Где мы? В какой стране?

— Зайчик, — я целую Лёшку в макушку, — а врачи в больнице, на каком языке говорили? На русском? Ты понимал их речь?

— Нет. Я ничего не понимал. Но плиходила тётенька и всё мне объясняла, и тогда я понимал.