Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
В 1900 году он приступает к работе над своей первой «симфонией» – «Северной» – и в декабре заканчивает ее. Что это за жанр такой – «симфония»? Борис сам его придумал, теоретически обосновал и реализовал. Первую свою «Симфонию» Бугаев публиковать не решился, а в предисловии ко второй («Симфония 2-я, драматическая», 1902) пояснил: «Произведение это имеет три смысла: музыкальный, сатирический и, кроме того, идейно-символический. Во-первых, это – симфония, задача которой состоит в выражении ряда настроений, связанных друг с другом основным настроением (настроенностью, ладом); отсюда вытекает необходимость разделения ее на части, частей на отрывки и отрывков на стихи (музыкальные фразы); неоднократное повторение некоторых музыкальных фраз подчеркивает это разделение. Второй смысл – сатирический: здесь осмеиваются некоторые крайности мистицизма. Является вопрос, мотивировано ли сатирическое отношение к людям и событиям, существование которых для весьма многих сомнительно. Вместо ответа я могу посоветовать внимательнее приглядеться к окружающей действительности. Наконец, за музыкальным и сатирическим смыслом для внимательного читателя, может быть, станет ясен и идейный смысл, который, являясь преобладающим, не уничтожает ни музыкального, ни сатирического смысла. Совмещение в одном отрывке или стихе всех трех сторон ведет к символизму». Если вы попытаетесь понять, что именно изобрел Бугаев-Белый, и будете искать ответ в работах некоторых современных филологов-литературоведов, боюсь, это вызовет головную боль – там порой такая заумь, которую и сам Белый не переварил бы. Если говорить по-простому, «симфонии» Белого – это вовсе не стихи, а ритмизованная проза, где есть сюжет и определенный ритм, как и в музыке (поэтому автор и называл свои произведения «Симфониями»). Впрочем, давайте лучше познакомимся с образчиком жанра (фрагмент из «Симфонии 2-й, драматической»): «1. Ночью ограбили квартиру. Два хитровца выломали замки, но, не найдя лучшего, унесли старые калоши. 2. Утром еще солнце не взошло, а уже камни белели. Извозчики не выезжали. Пешеходы не мешали тишине. 3. Было светлое безлюдие. 1. В подвалах спали. Спали на чердаках. Спали в палатах. Бедные и богатые, умные и глупые – все спали. 2. Иные спали, безобразно скорчившись, иные – разинув рты. Иные храпели. Иные казались мертвыми. 3. Все спали. 4. В палате для душевнобольных спали на одинаковых правах со здоровыми; лишь один душевнобольной меланхолик, мучимый коликами, ходил вдоль больничных постелей. 5. С ироническим, бледным лицом он пожимал плечами, наклоняясь к животно-глупым лицам спящих. Вдруг он закрыл лицо руками и закатился беззвучным хохотом. 6. Он кричал надтреснутым голосом: «Они не могут не спать и не есть! Они раздеваются для того, чтобы, накрывшись одеялом, омертветь! Они не могут не класть себе в рот посторонних предметов! 7. Что они делают?» 8. Но тут сильная боль в желудке прервала его размышления. Он насупил брови. 9. Розовый, солнечный луч ударил в оконную раму и озарил своим алым блеском сухое, безумное лицо. 10. И словно обуянный вещим предчувствием, он погрозил своим длинным, худым пальцем в окно, откуда рвался блеск розового утра. 11. Где и здоровые спали на одинаковых правах с больными. |