Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 183 – Олег Шаповалов

Пошла борьба в партере. Николай тянется к Людмиле, та сильно кусает его за руку, хватает за горло. В показаниях она будет говорить, что лишь слегка надавливала на горло двумя пальцами. Из протокола допроса 29 января: «Горло у Рубцова было каким-то дряблым. Я давила Рубцова, то ослабляя силу нажима, то усиливая его…»

На посмертном фото Рубцова мы увидим следы, которые вряд ли могло оставить легкое надавливание: горло все изодрано, изранено, засохшая струйка крови тянется изо рта по лицу. С криком «Люда, я тебя люблю!» (по словам Дербиной) Николай уткнулся лицом в брошенный на пол пододеяльник и затих.

Старший следователь городской прокуратуры В. Меркурьев вскоре в присутствии понятых запишет в протоколе: «Труп спиной обращен вверх. На трупе надета рубашка кирпичного цвета, темные брюки. Под головой трупа находится белого цвета пододеяльник, грязный. На горле трупа имеются множественные царапины».

Виктор Астафьев, бывший в морге и провожавший Рубцова в последний путь: «Горло Коли было исхватано – выступили уже синие следы от ногтей, тонкая шея поэта истерзана, даже под подбородком ссадины, одно ухо надорвано. Любительница волков, озверевши, крепко потешилась над мужиком».

Суд над Грановской-Дербиной был закрытым, а материалы уголовного дела засекретили на многие десятилетия. Почему? Видимо, боялись, что будет нехороший общественный резонанс, ведь история очень некрасивая. Как это, член Союза писателей СССР и погиб в пьяной драке?! Вологда, город небольшой, полнился слухами и домыслами. Факты мог бы привести поэт Виктор Коротаев, единственный из пишущей братии и вообще из публики допущенный в зал суда, поскольку у него было редакционное предписание от «Вологодского комсомольца». Печатать отчет при этом вовсе не предполагалось. Даже чисто описательные моменты, скажем, такие: «Подсудимая сидит за барьером, под охраной серьезного пожилого милиционера. Молодая еще, пышноволосая, глаза по луковице, грудастая, бедрастая, а голос мягок, чист и глубок. Как у ангела».

Заметки Коротаева будут опубликованы только в 1994 году. А материалы дела всплывут в 2005-м, притом что они оставались засекреченными и сейчас формально остаются таковыми. Толку в этом никакого. Вологодский предприниматель, политик, литератор Михаил Суров, большой поклонник Рубцова, за хорошие, видимо, деньги получил доступ к этим материалам и вместе с другими собрал в двухтомник «Рубцов. Документы, фотографии, свидетельства» – 700 страниц бесценных документов. Как это стало возможным, у автора, к сожалению, уже не спросишь – Суров погиб в 2011 году в автокатастрофе.

…Поняв, что натворила что-то страшное (Рубцов не шевелился, не подавал никаких признаков жизни), Дербина вышла из квартиры, не заперев ее, и побежала в ближайшее отделение милиции. Был пятый час пополуночи. Стала колотить в двери, вышел сонный дежурный.

— Я кажется, убила человека! – заявила с порога.

— Как убила?

— Задушила.

Не сразу сообразили, что речь идет о поэте Николае Рубцове, не сразу отправили по адресу «скорую». Когда она доехала, врачи ничем помочь уже не могли.

Потом она будет очень жалеть, что вырвалось это слово «задушила». Следствие и суд именно из этого и будут исходить – сама призналась. А ведь ей представлялось, что имела место самооборона, она только защищалась, что заслуживает снисхождения. Ей же вынесли приговор по статье 103 УК (умышленное убийство, совершенное без отягчающих обстоятельств, до 10 лет лишения свободы).