Книга Контрольный выстрел, страница 180 – Ю Несбе

Он тяжело вздохнул и оглядел гостиную. Нужно убрать всё до возвращения жены и детей. Если они вообще вернутся. Оставалось только взяться за дело. Он знал, что делать — теперь у него уже был опыт.

Убирать следы с места преступления.

Он отнёс бокалы из-под шампанского — один из них разбитый — на кухню. Целый вымыл, осколки второго завернул и выбросил. Достал мусорный пакет и приготовил его. Напомнил себе не забыть вынести её обувь и пальто.

Подошёл к двери спальни и открыл. Вошёл и остановился у изножья кровати. На саму кровать не смотрел — смотрел на картину над изголовьем.

Он читал, что акварели Адольфа Гитлера описывали как точные, но лишённые художественного нерва и тепла. В них, мол, было больше архитектуры, чем живописи. Вполне предсказуемая интерпретация, если знать, кто художник. Но что, если именно так Гитлер и видел мир? Холодным, но функциональным? Величественным, но бесчеловечным?

Разве величайшие произведения кино тоже не бывают холодными и точными — как «Гражданин Кейн», «Метрополис» и почти всё у Стэнли Кубрика? Возможно, эту отстранённую манеру представляли как социальную критику, как обнажение присущего людям человеконенавистничества. Но не выдавали ли эти парадоксально прекрасные фильмы одновременно и восхищение, и тягу к эстетике того, что они критиковали? Подобно тому как лучшие из так называемых антивоенных фильмов лучше всего показывают, почему мы любим войну.

Кристиан наконец опустил взгляд на кровать.

Туда, где сегодня вечером они должны были заниматься любовью. Где Теа должна была лежать, полная жизни.

Но её там не было.

Теперь на кровати лежало только одеяло.

— Ты хочешь сказать, что у вас с Кристианом тайные отношения? — Кида Ширер налила чаю Теа, затем себе.

— Были, — сказала Теа, кутаясь в шерстяной плед.

Медленно и восхитительно болезненно чувствительность возвращалась в ногу, опущенную в таз с тёплой водой.

— Теперь всё кончено, — сказала Теа. — Совсем кончено. Но было бы очень хорошо, если бы это осталось тайной.

Кида изобразила, будто застёгивает молнию на губах, и села на диван рядом с Теа.

— Спасибо, Кида.

— О, я в любом случае не собираюсь сейчас делать ничего, что может выбить Кристиана из колеи. — Кида похлопала Теа по спине. — Мне нужен король Хокон в полной форме к последней сцене послезавтра.

Теа улыбнулась. Всего полчаса назад она решила вернуться к дому Кристиана и уже направилась туда, когда сунула руки в карманы чужого пальто. И почувствовала под ним, в кармане вязаной кофты, острый край DVD.

Она почти забыла о диске.

Ведь что-то было не так. Именно поэтому.

Тогда Теа вспомнила, что Кида живёт совсем рядом, на Фагерборггате. Туда она сможет добраться и в одном сапоге. Она испытала такое облегчение, когда стояла внизу у входной двери и Кида ответила по домофону: «Заходи, третий этаж», что взбежала по лестнице наверх.

Теа достала тонкий блестящий диск.

— Что это? — спросила Кида.

— DVD.

— Я вижу. Но что на нём?

— Не знаю. Я нашла его у Кристиана. Взяла, потому что он написал на нём «MARION». Это ласковое имя, которым он меня называет.

— Интересно.

— Нет, просто… жутковато. Ты знаешь кого-нибудь, кто умеет проигрывать такие штуки?

Теа почти ожидала, что Кида посмотрит на неё так, словно она спросила, знает ли та кого-нибудь с паровой машиной. Вместо этого Кида указала на серебристый блок под телевизором.