Книга Сердце мира, страница 89 – Рия Альв

— Иногда ты все еще думаешь слишком громко, но сейчас гораздо реже, можно сказать – прогресс. Да и силу ты контролируешь лучше. Хотя она уже множество раз разрушалась и создавала себя заново, так что я удивлена, как ей вообще можно управлять.

Я не мог обернуться и рассмотреть ту, которая говорила со мной, но уже начал к этому привыкать. Общение с бесплотными голосами. Что ж, на фоне остальных моих странностей эта казалась довольно невинной.

— Почему ты вообще постоянно мне снишься?

— Это…

— Не сон, да. Но мне проще так называть разговоры с неопределенной сущностью в моей голове.

— Я остаюсь неопределенной, только пока ты сам не выберешь мою форму. Я нахожусь в зависимом положении. Потому неверно спрашивать: почему я тебе снюсь? Вопрос в том, почему ты хочешь говорить со мной?

«Ненавижу, когда переадресовывают вопросы».

— Ты сказала, что в следующий раз, если я назову правильное имя, ты поможешь мне. А если истинное, то… – Она не сказала, что произойдет тогда, но: – Выходит, у тебя много имен.

— Три, – подтвердила она. Мне показалось, она кивнула. Я почти видел это: до боли знакомое, быстрое резкое движение. А потом она откинула мешающую прядь с лица и продолжила: – Два из них я украла, третье – украли у меня.

— Что случится, если я назову их все?

— Думаю, это будет означать, что ты все понял. А если ты все понял… – Она задумалась и добавила с детской беззаботностью: – Произойдет то, что всегда случается в конце. Мы умрем.

* * *

«Мы умрем».

Когда я проснулся, эти слова так и звучали у меня в голове. Не то чтобы они особенно меня не задели. Кажется, сейчас меня вообще мало что могло задеть. Скорее, я будто бы пытался найти какой-то особенный смысл. Но не получалось уловить его. Вообще ни в чем.

По ощущениям я проспал несколько дней, но, судя по тому, что за окном иллюминатора виднелся лишь белый туман, мы все еще плыли внутри коридора. Он оказался странным местом. Будто огромное облако легло на воду, а мы плыли в нем и никак не могли выбраться. Время тоже ощущалось странно. Я был уверен, что проснулся среди глубокой ночи, но уже через пару минут где-то там, за границей облака, будет стоять полдень, а вскоре солнце упадет за горизонт, чтобы вновь подняться из-за него раньше, чем я успею выйти из лазарета.

Да, на «Лисице» был небольшой лазарет. И да, Фрея перешла в режим тревожной заботы и затолкала меня сюда, заставив пройти осмотр. Со мной все было нормально. Вернее, так: со мной все было ненормально в порядке. То есть я не умирал, не истекал золотой энергией, не собирался взрываться… ничего из того, что случается так часто, что уже стало нормой. Но даже так в меня насильно влили какую-то целебную дрянь и оставили в лазарете в одиночестве.

Сивиза вот сюда никто не затолкал, хотя Нарро тоже перешел в режим тревожной заботы. Правда, у него это скорее напоминало режим мгновенного убийства. Судя по взглядам, он был готов разодрать в лоскуты любого, кто хотя бы дышать в сторону Сивиза будет как-то подозрительно. Он Сейлан-то к нему подпустил с явной неохотой и то только после просьбы Сивиза.

Сама же Сейлан выглядела как человек, который нуждается в госпитализации куда больше, чем я. Но была слишком гордой, чтобы это признать. Поэтому вся забота о ней легла на плечи Лейси, которая тоже – да, верно – перешла в режим тревожной заботы. И выгребла из запасов лекаря почти все снадобья, которые нашла.