Книга Сердце мира, страница 266 – Рия Альв

Свет болезненно резал глаза, заполнял собой все. Даже заслонившись рукой, от него не удалось избавиться. Он будто светил откуда-то изнутри меня. Словно собственные глаза сияли золотом и я весь состоял из этого золотого света.

Я отшатнулся назад и тут же налетел на кого-то.

— Осторожнее! – возмутился этот кто-то. – Смотреть же надо!

Смотреть у меня как раз таки не получалось. Перед глазами все расплывалось. Я не глядя извинился куда-то в сторону голоса и, спохватившись, затолкал себя в вагон. Объявили следующую станцию, но я не расслышал. Вообще с трудом понимал, кто я и где. Голова почему-то кружилась, ноги подкашивались. Я прижался спиной к двери, той самой, которая с наклейкой «Не прислоняться». Но разобрать надпись сейчас все равно не получалось, словно она была написана на чужом языке, а значит, не могла меня остановить.

Я думал только о том, как бы доползти до дома. Вспомнить бы, на какой станции выходить. На какую маршрутку садиться потом. Где я вообще живу? Куда я вообще живу? В какую сторону?

Мне казалось, что в неправильную.

Надо было срочно разворачиваться. Срочно жить обратно. Я там что-то оставил. Что-то очень важное. Вспомнить бы еще, что и где.

— С вами все хорошо? – спросил вдруг взволнованный женский голос.

— Все нормально, – ответил я, даже не задумавшись. Потому что «нормально» и «хорошо» – это очень разные понятия.

— Ну ладно, – неуверенно сказала девушка, но еще какое-то время я чувствовал на себе ее изучающий взгляд. А потом была ее станция, и она вышла. Я зачем-то посмотрел ей вслед и понял, что со спины она мне кого-то напоминает. Ее черные, сплетенные в косу волосы казались мне знакомыми. Даже захотелось закричать: «Постойте! Вот так постойте еще пару минут, и я точно кого-то важного для себя вспомню».

Но я, конечно, не закричал.

Как добрался домой, не помню. Последняя связная мысль посетила меня тогда, когда я расплачивался картой в маршрутке. Вспомнил, что на карте была последняя сотка. Подумал, что нужно было потратить ее как-то получше.

Когда добрался до дома, понял и еще одну вещь – на улице лил дождь. Холодный осенний. И пока я шел от остановки, успел промокнуть до нитки. Но мне было настолько плевать, что я упал на кровать, даже не раздевшись. Хотел скинуть хотя бы толстовку, но понял, что ее почему-то нет. Можно было бы хоть одеялом накрыться, чтобы не так трясло, но я заснул раньше, чем успел до него дотянуться.

Через несколько часов меня разбудило настойчивое гудение телефона. Голова гудела не меньше, я будто и вовсе не спал. На дисплее высвечивалось «Эли».

— Ты почему трубку не берешь? Я тебе раз двадцать позвонила! – раздался взволнованный голос Элины.

Я глянул на уведомления.

— Двадцать три. И еще тридцать пять сообщений. Что-то случилось? – сонно спросил я.

— Ты случился на мою голову, – раздраженно ответила она. – Мы когда расходились, ты какой-то очень странный был, вот я и решила проверить, как ты. А ты ни на сообщения не отвечаешь, ни трубку не берешь. Я забеспокоилась. Не знаю, почему так сильно. Вдруг очень страшно за тебя стало.

Элина была из того типа людей, у которых гиперответственность – одно из определяющих качеств характера. Поэтому ее и выбрали старостой нашей группы. Но еще хуже – эта гиперответственность в ней сочеталась с бесконечным сочувствием ко всему живому, а иногда и неживому (как она смотрела на неотреставрированные дома – стоило видеть).