Книга Сердце мира, страница 227 – Рия Альв

— Это не иллюзия, – сказал он. – Это… мне достаточно сложно объяснить. Что-то вроде прямого контакта сознаний. Я вижу мир таким, каким его видите вы, и наоборот.

— Ты запер меня внутри собственного разума? – Йарн строго посмотрела на него. Точно такой же взгляд, каким смотрела Айрен, но более холодный. Райн с трудом подавил желание встать ровнее и не прислоняться ни к чему спиной.

— Вас, себя, – кивнул он, – мы не выйдем отсюда, пока не поговорим.

— А если я не намерена говорить?

— Что ж, тогда, полагаю, чтобы передумать, у вас есть все время мира, сколько бы его ни осталось.

— Раньше ты не умел ничего подобного, – заметила Йарн, и в ее голосе даже скользнул намек на одобрение.

— После того как мной чуть не овладела моркетская тьма, я сильно преуспел в контроле.

Между попытками защитить Рейнгард от тьмы, придумать эффективный план противодействия Йарн и прочими задачами Райн старался выделить время на тренировки своей магии. Не сказать, что он был полностью собой доволен. У Райна не было уверенности, что магия сработает сейчас, но, видимо, перспектива возможной смерти помогает сконцентрироваться.

— Снова о тьме. Это не Моркет, лишь чары, которые контролируют из Сторграда. Они тянут за ниточки, а ты действуешь, как послушная марионетка.

— Или марионеткой на самом деле являетесь вы. – Йарн хотела возразить, но Райн не дал ей возможности. – После того как закончилась война за Пустые земли, вам нужен был новый враг, и вы избрали им Сторград.

— Руэйдхри всегда был выскочкой. Он не годится в Лорды.

Гнев жег кожу, как раскаленная сталь, а его горечь была горечью пепла, болью от незажившей раны войны.

— Вы бы справились лучше.

— Верно, – кивнула Йарн.

— С этого, Леди, и стоило начинать.

Сейчас он видел Йарн насквозь. Чувствовал, как болезненны ее амбиции второй дочери. Она заполучила власть тем же путем, что и Лорд Руэйдхри, но не могла простить его за то, что ей достался не Сторград. Ее желание получить больше не было обычной жадностью. Райну хотелось приблизиться к этому чувству, рассмотреть его повнимательней, очистить от налета тьмы. Тогда он точно найдет там идеалистическое желание сделать свою страну самой великой. То самое желание, которое обычно путают с любовью к этой самой стране. То самое желание, из которого рождаются все войны.

— Ты смеешь лезть мне в душу?

— Кто-то же должен был.

Гнев Йарн – жар каленого железа, боль сотни открытых ран. Он звучал как все нарастающий гул. Он – топот копыт армии, идущей на твой город. Он – голодный вой армейского горна. Он – первый и последний предвестник твоей смерти.

— Кто-то же должен был сказать вам, что вы видите лишь то, что хотите видеть. Вы неправы. И в глубине души вы знаете это, но боитесь признать и лишь убеждаете себя в обратном. Потому что больше всего на свете вы боитесь ошибиться. Но мой город едва не пал. Мои родители погибли. Сколько еще нужно жертв, чтобы вы наконец поняли?

Лезвие отстранилось от шеи Райна, описав плавную дугу. А потом сделало резкий выпад вперед.

— Йарн!

Острие меча уперлось в грудь Райна, направленное точно в сердце. Но Райну показалось, что его все-таки пронзили. Он чувствовал открытую рану, раздирающую грудную клетку. Он знал, кому принадлежал голос, раздавшийся из-за спины Йарн.