Книга Сердце мира, страница 132 – Рия Альв

— Почему же, милашечка?

— Вы не желаете ни продавать меня, ни оставлять себе, все это кажется вам бессмысленным, глупым.

Они не замечали, как магия Аврея обвивалась вокруг них с самого начала разговора, заполняла пространство, как сладкий туман, дурманящий разум. Взгляд женщины подернулся поволокой. На ее лице появилось то напряженно-рассеянное выражение, которое бывает, когда тебя вдруг будят среди ночи и ты стараешься понять, что же происходит. Слушая брата, она кивнула. Офо повторили ее движение.

— Вы желаете оставить меня в покое. Уйти и не возвращаться никогда больше, бросив все, что имеете, здесь.

Женщина отступила. Офо уронили на землю заплечные сумки. Они положили на занесенную песком брусчатку свои плети, женщина сняла с пояса кинжал и потянулась к застежкам одежды. Но брат с усмешкой остановил ее:

— Это уже лишнее.

Оставив свои вещи нам, женщина и двое офо побрели прочь. Аврей дождался, пока они исчезнут в конце улицы, и удовлетворенно хмыкнул.

— Не справлюсь я. Ну, уж конечно.

«Там их было больше», – упрямо возразил я, имея в виду охрану у вереницы рабов.

— Да они все и близко со мной не стояли. Их воля ломается легче, чем сухие ветки, – отмахнулся от меня Аврей.

Он начал перебирать скудные пожитки работорговцев. Плети и затупившийся нож он тут же уничтожил, а вот ножны оставил. Ведь те, в которых был мой нож, так и остались лежать в моей комнате. Еще среди вещей нашлись деньги – не наши, поэтому сложно было сказать, много это или мало, – и плащ. Надевать вещь, которую до этого кто-то носил, казалось неприятным, но выбора не было. Пустынное солнце наверняка сильно жгло кожу.

— Интересно, сколько на них будет действовать магия? – размышлял вслух Аврей, подрезая ножом подол и рукава плаща, чтобы он подходил ему по росту. – Знаешь, использовать ее без ограничений довольно приятно.

Я знал. Конечно же я знал.

Наша с братом магия была похожей, но в то же время различалась. Магия Аврея была спокойной, как морской бриз. Она обволакивала, успокаивала, мягко гасила волю, заставляя забыться в безмятежном полусне и повиноваться каждому слову.

Моя же магия походила на порыв штормового ветра. Налетала неожиданно и сбивала с ног. Короткие и внезапные резкие приказы. Словно получить удар по голове, потерять сознание и очнуться, не помня ничего, что было до пробуждения. Магия Аврея медленнее захватывала разум, зато моя требовала от меня большей концентрации. Ее сложнее было удержать.

Мы с братом тренировались использовать свои силы только на животных. Успокаивали лошадей, учили собак командам, которых те не знали. Иногда родители давали нам попробовать зачаровать их. Но сломать столь сильную волю было нереально.

Не знаю, использовал ли Аврей свою магию на ком-то еще, но я да. Случайно выкрикивал что-то, не справившись со своей силой, обращал слова в магию. Однажды, играя в догонялки, я заставил одну девочку замереть. Она действительно застыла, даже дышать перестала. От испуга я быстро потерял концентрацию, но те ребята больше со мной не играли.

Иногда я слышал разговоры служанок о нас с братом. Они верили, что мы очень хорошие дети и родители никогда не дадут нам использовать силы не во благо. Но все-таки наша магия была «слишком сильной для таких маленьких детей». «Что же будет, когда они вырастут?», «Нехорошо так говорить, но все же немного тревожно».