Книга Компас и клинок, страница 33 – Рейчел Гринлоу

Неподалеку девушка с длинными темными волосами играет на скрипке и подбивает прохожих подкинуть ей монетку-другую в раскрытый футляр. Бархатная подкладка у него ярко-алая, но старенькая и потрепанная, как бывает у любимых вещей. Я останавливаюсь рядом, заслышав знакомый мотив, под который мы танцуем по праздникам. Она ловит мой взгляд и подмигивает. Это застает меня врасплох.

Я снова сливаюсь с толпой, и в животе уже урчит. Нельзя долго стоять на месте, а то еще поймут, что я нездешняя. В голове всплывает предостережение Сета, и я сознаю, что не хочу ни с кем заводить разговор, даже самый обыденный.

Слоняясь мимо выстроенных в ряд магазинчиков, я вдруг оказываюсь у аптекарской лавки. Ни разу раньше их не видела. Прижав ладонь к стеклу, я рассматриваю витрину с зельями в стеклянных пузырьках и баночках, светящимися изнутри, будто яркие драгоценные камни. На горлышках у некоторых привязаны ярлычки с названиями вроде «Сияние росы» и «Крапивный бальзам».

Аптекари, насколько я знаю, создают свои снадобья из чистой магии с примесью других ингредиентов. Даже проклятия, по слухам, могут намешать. Магию они берут у ведьм и вплетают ее в свои зелья с настойками обывателям на продажу. Сами ли ведьмы создают чистую магию или откуда-то ее добывают, я не имею понятия. Знаю только, по рассказам матери с отцом, что они ею владеют. На Розвире мы не могли себе позволить аптекарских зелий, да и ведьминских услуг вообще. Наша знахарка обходится самодельными снадобьями.

Мимо меня, распахнув дверь, проносится какая-то женщина, и я отхожу в сторону. Не хотелось бы попасться под руку тем, кто создает из чистой магии проклятья.

Я подхожу к пыльному магазинчику с пестрым, как сорокино гнездо, ассортиментом любопытных диковинок на витрине. Сжимая в кулаке мешочек бусин, я прикидываю их на вес. Раньше я уже сбывала товары под пристальным взглядом дозорных на ярмарках, заключала сделки, поплевав на руку, и Брин похлопывал меня по плечу, если удавалось сторговаться в пользу острова. Но этот магазинчик, этих людей я не знаю. И Брин меня тут не направит.

Я ступаю через порог, и над дверью звенит колокольчик, эхом отзываясь в тишине. Прилавок, полированный и продолговатый, находится в дальнем углу, а за ним – дверной проход. Но взгляд притягивает нечто другое. Стены вокруг увешаны полками с целым ворохом сокровищ давно минувших дней. Россыпь камушков цитрина лежит рядом с зеркальцами-пилюльницами не крупнее моего большого пальца. Одна из стен увешана шляпами с отделкой из черненых перьев экзотических птиц, а слева, на низеньком столике, стоит баночка с какими-то угольно-черными жучками. Никогда не видела коллекции чуднее этой, даже в комнате сокровищ Агнес.

На одной из полок я замечаю тонкий вытянутый ключ цвета непроглядных океанских глубин. Он поблескивает и прямо светится изнутри, будто покрытие на выступах вот-вот растает. Я подхожу поближе и протягиваю руку – потрогать и понять, от чего он.

— Я бы на твоем месте не стал, – доносится чей-то скрипучий голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу за стойкой мужчину. С белыми, как облака, волосами и много повидавшим, сведущим взглядом за оправой очков.

— Простите, я…

— Нет-нет, – посмеиваясь, отвечает он и опирается руками о прилавок. – Я ради твоего же блага говорю, а не воровства боюсь. В этом ключе заточено проклятие. Довольно редкое, ведьма постаралась. Если ключ возьмет не истинный владелец того, что заперто под замком, его жилы пропитает яд.