Книга Компас и клинок, страница 17 – Рейчел Гринлоу

Пляж наводняют дозорные, и местные, побросав тележки, опасливо нащупывают тропки вверх по скалам, в укрытие. Брин выскакивает рядом на песок и подталкивает меня ползти следом. Но я не могу. Не могу оставить отца. Алые мантии дозорных струятся по песку, словно кровь, и я, не выдержав, бросаюсь наперерез. Остальные бегут врассыпную, а те, кто выходил на канате, скрываются от винтовок дозорных. Но я должна его разыскать.

— Отец! – кричу я, мечась по пляжу. – Отец!

В воздухе опять гремят выстрелы, и я валюсь на песок, прикрывая голову руками. Замираю, и дыхание панически сбивается. Он погиб? Где он? Или сбежал?

И тут я слышу его голос. Зовущий меня. Предостерегающий. Я вскакиваю, озираясь, ищу его глазами.

Вдруг замечаю, и сердце у меня обрывается. Отца схватили дозорные. Его и Брина – руки заломили за спину, заковали в кандалы. Выругавшись, я устремляюсь к ним. Их там целая толпа, этих дозорных – сплошь красные плащи, винтовки и мрачные, кровожадные лица. Я насчитываю по меньшей мере пятнадцать человек, большинство взяли в кольцо отца и Брина, а другие все еще обыскивают пляж с оружием наперевес.

Присев на корточки, я нашариваю в песке камень. Я могу освободить их. Могу их отбить.

— Нет!

Кто-то сбивает меня с ног, и я опять падаю на песок, прямо на больной бок. Закашлявшись, заношу повыше камень, чтобы обрушить его на того, кто вздумал мне помешать. Но это Агнес. Наваливается всем телом, вжимая меня в песок, аж волосы забиваются в рот и нос. Вцепившись мне в запястья, она что-то лихорадочно шепчет.

Но глаза мне застилает красная пелена.

— Пусти! Они же их уводят… А потом…

— Хватит, Мира! Ты им ничем не поможешь.

— Мой отец, у них мой отец!

Я рвусь в сторону, но проворства Агнес не занимать. Она влепляет мне пощечину, так что голова идет кругом. От потрясения перед глазами все плывет.

— Нет, – свирепо отрезает она, снова навалившись на меня всем весом. – Нас никто не видел. Не высовывайся. Не хватало еще и тебя потерять.

Видя, как отца, толкая в спину, уводят дозорные, я судорожно всхлипываю. Брина тоже уводят под винтовками, их обоих подгоняют тычками, так что они, спотыкаясь, то и дело падают на песок.

Тут из толпы дозорных один выступает вперед. Похоже, тот самый новый капитан, о котором мы уже наслышаны, капитан Спенсер Легган. Он заводит руки за спину и, подставив лицо всем ветрам, окидывает взглядом пляж. Затем поднимает руку, и дозорные тотчас стихают и замирают. А мы, прячась за валунами, даже дышать не смеем.

— Мой предшественник относился к вам терпимо, жители Розвира. Даже с некоторой теплотой… – Он смахивает волосы с лица, кривя при этом губы. – Отныне ваше положение значительно изменится. Я не потерплю потопления кораблей. А также контрабанды. Вы убедитесь в том, что никто из вас, без исключений, не вправе нарушать законы этой страны. Законы, установленные советом старейшин. А для пущей наглядности… – Он делает еще шаг вперед, и у меня кровь стынет в жилах.

Капитан обводит взглядом пляж, как будто видит сквозь завесу дыма, сквозь валуны, спрятавшихся нас.

— Я забираю вашего предводителя. И одного из тех, кто держит на пляже канат. А если я найду того из вас, кто выплывает на место крушения, то вздерну его на той же виселице.

Отец вдруг что-то неразборчиво кричит, пытаясь вырваться из рук захватчиков, ищет меня взглядом через весь песок и дым. Но тут его со всей силы бьют прикладом в плечо.