Книга Тень и прилив, страница 2 – Рейчел Гринлоу

Рев усиливается, пульсирует, вонзается в голову, я валюсь на колени на старый гранитный причал. Боль засела в груди острым кинжалом. Я тянусь к отцу, но расстояние между нами неуклонно увеличивается, а я не могу двигаться. Я в ловушке.

Оглядываясь, вижу Сета. Сына капитана Реншоу. Врага, предавшего меня. Губы его растянуты в язвительной ухмылке, каштановые кудри откинуты со лба. Изо рта предателя вырывается хриплый смешок. А мой отец умирает. Ярость вспыхивает в груди, дикая, неукротимая, свирепая.

Я прыгаю на врага, скрючив пальцы, точно когти, – монстр в человеческом обличье, чего они все боятся. Я не могу контролировать сирену внутри себя, дикое существо, желающее мщения, желающее вырвать бьющееся, истекающее кровью сердце предателя, желающее, чтобы все они страдали, как страдаю я.

И тут я кричу.

Веки мои распахиваются. Я вижу перед собой тьму. Грудь судорожно вздымается и опадает. Я вскакиваю с кровати, сжав кулаки, готовая драться. Все мое существо пульсирует от боли и гнева, я готова сражаться, готова к крови.

В этот момент я понимаю.

Правда обрушивается на меня, снова и снова.

Отец не вернется. Он не умирает у моих ног. Нет никаких людей с винтовками и клинками, нет ни Сета, ни Реншоу. Нет крови. И тот ужасный рев, оглушительный вой моря, полного боли, издает вовсе не океан.

Это… я.

Пульс бешено стучит в ушах. Я тру руками лицо, напоминая себе, где я. Кто я. Не монстр. Просто девушка, на своем острове, в своей постели, в доме, в котором выросла, на Розвире. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и хмурюсь, когда вместе с воздухом в горло попадает что-то горькое… Дым? И вовсе не легкий дымок тлеющих в очаге углей или догорающих свечей. Это что-то липкое, приторное, неотвязное.

Спотыкаясь, бросаюсь к окну, отдергиваю занавеску, вожусь с задвижкой. Охваченная паникой, кашляю, отчаянно кашляю, нуждаясь в свежем воздухе. Но что-то мешает мне. Что-то не впускает свежесть. Прищурившись, я сначала не верю своим глазам. Окно небрежно забито досками. Снаружи.

И тут я слышу.

Крик.

Трясу головой, прогоняя туман сна. Отхожу от окна. Заслонявшее луну облако отползает, комнату заливает серебристый свет, и по спине моей бегут мурашки дурных предчувствий.

Я не вижу ничего, кроме дыма.

— Нет…

Вскидывая руку, прикрываю рот. Мигом пробудившись, вглядываюсь во мрак и обнаруживаю, что свет исходит не только от полной луны. Он идет и от других домов.

Огибаю кровать, продолжая кашлять. Дым наполняет легкие. Тянусь к ящику, в котором храню записную книжку мамы, карту и вложенное в карту письмо. Поспешно сую все это в карман ночной рубахи, бросаюсь к двери спальни, распахиваю ее…

И, задохнувшись, потрясенно отшатываюсь. Гостиная в огне. Волна жара толкает меня, заставляя отступить еще на шаг, изо всех пор выступает пот, щекоча кожу, сердце колотится о ребра слишком быстро и слишком сильно. На последнем собрании, всего пару дней назад, когда пришли Брин и Перл, Кай предупреждал нас. Он расставил вдоль наших берегов посты; он отправил Терри и Лиш в Порт-Тренн за информацией. Он знал, что по наши души придут.

Дозор.

Прошел всего месяц после того, как мое вмешательство спасло Брина и моего отца от виселицы. Другие пленные тоже избежали петли. И вот дозор здесь. Чтобы покарать нас. Чтобы заставить нас страдать, как и обещал капитан Спенсер Легган.