Книга Попала, или Кто кого, страница 33 – Наталья Юнина

— Сочувствую тебе, Света. Мне, к счастью, не доводилось страдать от неразделенной любви, — поднимает средний и указательный пальцы вверх, изображая кавычки. — Не могу оценить всю тяжесть твоих душевных страданий, но думаю, как раз сейчас настал удачный момент с ними расстаться.

— В смысле?!

— В смысле твой, а если быть точным, не твой Олежка Комаренко — самый тупой из всех студентов, которых мне доводилось видеть. Кстати, этот придурок после окончания занятий уже два месяца так и не может сдать мне зачет. Не спросишь его почему? — выжидающе на меня смотрит и как только я пытаюсь что-то вымолвить, он приподнимает руку, мол закрой рот. — Хотя постой, не спросишь, конечно, ты же с ним наверняка не знакома. Или знакома, но слова не вымолвишь, учитывая то, что у него есть девушка. По крайней мере два месяца назад была. Чуть умнее, чем он, но тоже дура дурой. И что же получается, путем несложных математических подсчетов, выходит, что полтора года вы никак не можете быть вместе, — снова демонстрирует кавычки, чем вызывает во мне очередной приступ злости. Но еще более во мне кипит обида за упоминание девушки.

— Уходите, — откидываю мобильник на диван.

— Обиделась?

— Я сказала уйдите! — выкрикиваю и тут же чувствую, как из носа начинает течь кровь. — Что за… — прикладываю ладонь к лицу, а Волков подает мне платок. Откуда он их только берет, сопливый! — Не трогайте меня, — пытаюсь дернуться на дурацкие попытки вытереть мне нос.

— Да не ори ты так. И голову не запрокидывай. Пошли в ванную, пусть стечет, — бесцеремонно хватает меня за руку и ведет сам не зная куда.

— Я сама!

Бесит! Жутко бесит собственное состояние. То блюю при нем, теперь еще с окровавленным лицом хожу.

— Я тебе сказал голову не запрокидывай.

— А я сказала уйдите, — выкрикиваю я, включая воду в раковине. — Не надо стоять позади меня. Вы нервируете меня!

— Окей, я сяду на бортик ванной. Надеюсь, она выдержит меня.

— Если не выдержит, моя бабушка отрежет вам ваш детородный орган за порчу имущества и положит на капот машины.

— Ужас какой. А чего собакам не даст бездомным съесть, чего добру пропадать? — не скрывая смеха выдает Волков, как будто специально ерзая пятой точкой на бортике ванной. — И почему вдруг капот машины?

— Не знаю о каком добре вы говорите. С ее слов — это истинное зло. А положит на капот той машины, которая будет стоять на пешеходном переходе, ну или просто в неположенном месте.

— Шикарно, бабка твоя оказывается борец за справедливость.

— Зря смеетесь, в прошлом месяце она попросила у соседки детский использованный памперс и положила его на капот как раз такой машины. Так что шли бы вы от греха подальше.

— Нет, пожалуй, останусь. Грешить, так грешить. Ты зачем только что высморкалась?!

— Вы мне еще будете указывать где и когда сморкаться?

— Бестолочь! Два тебе по ЛОРам.

— Позвоните на кафедру, пусть переправят оценку, — зло бросаю я, мельком смотря в зеркало.

— Обязательно позвоню. Ты типичный пример теоретика, а пора бы переходить к практике.

— Совершенно с вами согласна. Вот я и перехожу к ней с этой субботы.

— В каком смысле?

— Не ваше дело. Подайте, пожалуйста, бумагу.

— Не нужна тебе бумага, просто дай стечь крови. И часто это у тебя?

— Первый раз.

— У тебя вообще есть что-нибудь не в «первый раз»?