Книга Попала, или Кто кого, страница 111 – Наталья Юнина

— Завра надо точно поесть, не дело это. Света, ну хоть ты не давай лизать ей лицо, — брезгливо произносит он.

— Мне нравится. А я была почти уверена, что ты привел мальчика.

— Какого мальчика?

— Ну в смысле сына. Я на фотографии видела, которая лежит в стенке. Мальчик очень похож на тебя, — последнюю фразу произношу еле слышно, потому что глядя на лицо Кирилла, понимаю, что сказала что-то не то. Или это все из-за того, что трогала чужие вещи. — Это не твой сын?

— Да, это мой сын, но он вряд ли зайдет в эту квартиру еще раз.

— В смысле?

— В смысле он умер три года назад.

— Прости… прости.

Никогда… никогда я не чувствовала себя столь паршиво. Это даже не стыд… это отвратительная оплошность с моей стороны. Утыкаюсь взглядом в собаку и тут до меня доходит — он вдовец. И сын тоже умер. Значит он разом потерял всю свою семью. Приподнимаю голову, всматриваюсь в лицо Кирилла и не решаюсь задать вертящийся на языке вопрос.

— Ты что-то хочешь спросить? Спрашивай, Света. Я не кусаюсь.

— Он погиб вместе с женой?

— Почему ты так решила?

— Потому что ты говорил, что вдовец. Сын и жена… авария?

— Нет. Мой сын умер от лейкоза. А жена, не справившись с окружающей действительностью, и не имея от меня должной поддержки, через полгода порезала вены вот в этой самой ванной комнате, — тычет большим пальцем в противоположную сторону. — Ванну я, кстати, сменил.

— Зачем ты сейчас это сказал?

— Может быть потому что это правда?!



Кажется, пушистый комок, которого я знаю какие-то пару часов, лучший компаньон, встретившийся на моем жизненном пути. Лежит себе спокойно около подушки, не подавая ни единого протеста от моих постоянных поглаживаний, и только лишь изредка лижет мои соленые от слез ладони. Подушка уже мокрая, а противные слезы все текут и текут. Пытаюсь успокоиться, представляя, что-то хорошее, а на деле не получается, потому что в глазах так и стоит фотография мальчика. И сознание само дорисовывает всю картину, без озвученных подробностей. От ребенка до жены. И так по кругу. Хуже всего, что в меня как будто вселился бес, я словно одержимая, желающая узнать все подробности. Никогда я не страдала любопытством, тем более столь бестактным, а здесь как будто и не я вовсе. Так и хотелось спросить как? Как он смог пережить и не свихнуться? Я в детстве два дня солила полотенце, после просмотра фильма. Просто фильма, где умирает героиня от дурацкого лейкоза. А тут сын. Сын, не кино!

— Свет? — затихаю и моментально перестаю всхлипывать, как только слышу позади себя голос Кирилла. Что за дурацкая квартира, в которой нет замков ни на одной двери?! И зачем приходить к кому-то в спальню, если сам этого кого-то и отправил в резкой форме спать?

Пытаюсь подавить в себе очередную волну непрошенных слез и притвориться глубоко спящей, только засевший в горле ком, не дает мне спокойно лежать. Тем более, когда около меня проседает матрас и включается ночник.

— Ну и чего ты плачешь?

— Я не плачу, — хрипло произношу я, тяжело и шумно сглатывая.

— Я тебя обидел? Ну прости, если резко сказал тебе идти спать. Ну тебе действительно надо быть в кровати. Ты сейчас всерьез из-за этого будешь лить слезы?

— Ты дурак что ли?! — возмущенно бросаю я, совершенно не следя за своей речью и переворачиваясь к нему лицом.