Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 38 – Наталья Юнина

И могу поклясться, если бы не эта девка, диван, а лучше кровать была бы сегодня опробована. И Василиса сдалась бы. Но сейчас я получаю толчок в грудь и злое, произнесенное шепотом:

— Ты обещал!

Мгновение и Вася быстро закрывает дверь. Я же, недолго думая, аккуратно хватаюсь за ручку, и приоткрываю на самую малость.

— Светуль, я не одна, — доносится крайне тихий голос Василисы.

— У тебя что, мужик в комнате?! — а вот это прям голосина.

— Тихо!

— Наконец-то! Господи, давно уже пора тебе прочистить все половые чакры. За это надо выпить.

Еще одна, чакрологичка. Прочистим. Выпьем.

— Ладно, я тогда по-быстрому. Представляешь, я сегодня встретила того красавчика.

— Какого?

— Ну которого мы, к счастью, не добили, — вот же сучка. Как тесен мир. — В общем, мужик при свете дня просто загляденье. Он сразу положил на меня глаз. Я вообще не припомню, когда меня так раздевал взглядом мужик. Номер телефона мне оставил. В общем, сегодня иду к нему, — ах ты, прошмандовка.

— Я бы на твоем месте так не радовалась.

— Почему?

— Его анализы пришли. У него гепатит С.

— Да ладно?

— Да, и ВИЧ под вопросом.

Ай да, Васька, ай да, сучечка моя.

— Охренеть. А с виду такой шикарный.

— Да ну, облезлый какой-то. Ладно, Светуль, мне неудобно сейчас.

— Да, конечно, иди.

— Но ты поосторожнее с этим гепатитным.

Прикрываю бесшумно дверь и пулей возвращаюсь на диван.

— Ну что, я остался засекреченным?

— Остался, Петенька, остался, — сквозь зубы цедит Василиса, усаживаясь ко мне на диван.

— Все нормально?

— Ага, — с одной стороны, мне бы опечалиться от смены поведения Василисы, но с другой — меня не может не радовать ее реакция. — Нормально, — зло произносит она и тянет руку к столу.

Нанизывает на шпажку оливку и отправляет в рот. Вид у нее при этом воинственный. Я не сразу понял, что что-то не так. Каюсь, был увлечен ее ногами. А потом понял, что Василиса подавилась. Ни слова, ни звука произнести не может. И, судя по лицу, вздохнуть тоже не может. Вот тут я конкретно очканул. Вскочил с дивана и подлетел к задыхающейся Васе.

— Сейчас, сейчас, Васенька, я программу видел. Прием Хуймлиха.

Обхватываю ее сзади и, со всей силы сжав руки в кулак, давлю ей на грудную клетку. Ничего. Снова и снова. До тех пор, пока, кажется, что-то не хрустнуло. Блядь, а оливки нет. Я вообще туда жму?! Спустил руки ниже и стал совершать толчки заново. Никогда. Никогда, сука, я так не радовался вылетевшей оливке. Отпускаю Василису, та наконец-то стала дышать и кашлять. И, определенно, пытается что-то сказать, при этом скрючившись.

— Что, зая?

— Хей, — еле слышно произносит она.

— Что?

— Хеймлих, а не хуймлих.

— Да и хуй с ним.

Только не я, только не я, Господи, пожалуйста… Обещаю, что буду самой послушной девочкой в мире. Как минимум неделю. И никаких конфет, только фрукты. Скрещиваю пальцы, наблюдая за тем, как математичка ведет пальцем по журналу.

— Севастьянова, к доске.

Да чтоб тебя понос прихватил в автобусе! Медленно встаю из-за парты и под оглушающие удары сердца иду к доске. Беру мел и поднимаю взгляд на доску. Дважды перечитываю это ненавистное «Дано». Дано, дано… ничего мне не надо. Когда? Ну, когда это закончится? Сжимаю пальцами мел и нарочито медленно начинаю вырисовывать не менее ненавистное слово — «решение». Может быть, так удастся продержаться до звонка? Сейчас я уроню мел и случайно на него наступлю. Или имитировать носовое кровотечение? Да, точно. Погруженная в свои раздумья, я не сразу осознала, что позади меня стоит дикий хохот. Поворачиваюсь к одноклассникам и только спустя несколько секунд понимаю, почему они ржут, как лошади. На мне нет юбки!