Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 24 – Наталья Юнина

— Я подлатаю свою крышу, не боись. Но от своего не отступлюсь. И вообще, не грузи меня. Все будет путем, у меня линия жизни длинная. Мы же с тобой недавно картинки смотрели, не помнишь?

— Помню. Только у вас была развилка в конце линии жизни. Это, если мне не изменяет память, говорит о том, что либо закончите жизнь в психушке, либо какая-то хворь. Кажется, начало сбываться.

— Я тебя уволю на хрен.

— Не уволите просто так, ибо симпатизируете мне. И я буду этим пользоваться, потому что вы мне, как ни странно, тоже симпатичны.

— Не говори это никому, иначе нас примут за педиков. И вообще, не порть мне настрой, — встаю с кровати и подхожу к двери. — Иди отдыхай, Миш. Без тебя посмотрю, что ты мне привез, — открываю дверь и охреневаю, узрев на сестринском посту Василису. И, как назло, она оборачивается в мою сторону. — Твою мать! — резко закрываю дверь. — Давай живо в туалет и пакеты забери, там Вася пришла.

— Чего еще изволите, Петр Васильевич?

— Сидеть тихо. Я попробую ее быстро отсюда увести.

— Я уже говорил, что у вас поехала крыша?

— Цыц! — закрываю дверь туалета.

Делаю глубокий вдох и замираю, видя, как Василиса открывает дверь.

— Ну и кто из нас очковтиратель, Василиса Петровна? К обеду, значит, приедешь?

— Ой, ко мне внезапно прилетел Алладин на ковре-самолете, аккурат после наших смс. Говорит: лети! А обезьянка Абу нашептала — скорее, скорее, он голодный, грязный, без одежды и туалетной бумаги. Ну а дальше Жасмин дала мне волшебного пенделя, я запрыгнула на ковер и вот я тут. Быстро и без пробок.

— Бельчонок, ты все-таки что-то нюхаешь?

— Чего я только не нанюхалась в автобусе. Итак, как ваше самочувствие, Петр Васильевич?

— При виде тебя определенно стало лучше.

И ведь не соврал. Пришла моя красота, правда без красных туфель и с заклеенными пластырями коленками. Но, как ни странно, в платье и с распущенными волосами. Кто-нибудь, привяжите меня к батарее.

— Кашу, значит, все же не ел, — демонстративно опускает ложку в сопли, гордо именуемые манкой. — Фу, меня сейчас вырвет, — прикладывает ладонь ко рту. — Еще и масло зажали, сволочи.

— Масло я ложкой выловил и съел.

— Ну хоть что-то. Так как голова? — смахивает прядь волос со лба. — Я серьезно. К тебе приходил дежурный врач? — волнуется от того, что реально за меня переживает или за возможные последствия? Как же мне хочется первый вариант.

— Все нормально, не загоняйся.

— Приходил или нет? Ой, ладно, молчи, вижу, что не приходил.

— А как твои коленки?

— Лучше, чем твоя голова. Я поговорю с дежурным, мне все это не нравится.

— Не парься, давай лучше контакт налаживать. У меня лично уже трубы горят. А ты, я уже вижу, тоже давно принца ждешь. Ну вот я, Васенька, и пришел.

— Если у меня нет кольца на пальце, это не значит, что у меня нет мужика, Петр Васильевич.

— А, типа есть? В кафе ты говорила про то, что тебе не нужны отношения, муторно это все и что-то в этом духе.

— И? Причем тут отношения?

— Просто секс?

— Ну не прям-таки просто. Я позволяю себя изредка… потрахивать, а Антон дарит мне положительные эмоции.

— Антон? Василисушка, как низко ты пала. На хрена он тебе вообще нужен?!

— Хороший. Люблю его. А так, пусть потрахивает. Иногда можно потерпеть.

Чувство такое, что мне хорошенько ударили по всем местам сразу. Мягко говоря, неприятно. Но самое противное, что я не чувствую в словах Василисы ложь. Любит?