Книга Пропала, или Как влюбить в себя жену, страница 169 – Наталья Юнина

— Так переживала обо мне?

— Еще чего! Больно ты мне нужен, - в очередной раз взрываюсь, истерично вскрикивая.

— Совсем не нужен? - приподнимая брови, интересуется Бестужев.

— Совсем.

— А чего тогда плачешь сейчас?

— Хочу и плачу! - самое удивительное, что я даже не поняла, что противные слезы вновь текут по щекам.

— А что еще хочешь? - наклоняется к моему лицу, вытирая тыльной стороной ладони слезы на моих щеках, при этом продолжает удерживать меня за руку.

— Чтобы ты не умирал, - всхлипывая, произношу я после значительной паузы. Представляю как убого со стороны выглядят мои слова. Но ничего не могу с собой поделать. И так горько становится от очередного бессилия и невозможности с легкостью произнести все, что хочется. - Не так все должно было быть. Это неправда. В смысле, я не ненавижу тебя, - Глеб отпускает мою руку, и я тут же тянусь смахнуть с лица жгучие слезы. - Ты просто мне все нервы вытрепал за один вечер. Вроде бы ничего не сделал. На расстоянии, а вытрепал всю. Мне кажется, я поседела, - опускаю взгляд вниз, задерживаясь на своих ногах. Кажется, еще чуть-чуть и рухну. - И ты мне нужен. Очень-очень нужен, - вновь поднимаю взгляд на его лицо. - И что бы ты там ни думал, я тебя люблю. Тебя, - вновь повторяю я. - И говорю это не для того, чтобы ты дал добро на детей. Я сегодня много думала после твоего отъезда и поняла, что ты не можешь их иметь. И специально так себя ведешь, чтобы я ни о чем не догадалась. Так что я говорю это не для того, чтобы ты заделал мне ребенка. Просто так есть. Не знаю почему у меня не получается говорить о таких вещах легко, как у других, но это правда. Я тебя люблю. Ногами клянусь.

— Не мизинцами? - так серьезно произносит Бестужев, что на мгновение я теряюсь от его проницательного взгляда.

— Ногами.

— Ну, ты же понимаешь серьезность своих слов, да?

— Да! Не знаю почему, но, мне кажется, я их плохо чувствую, - опускаю взгляд на свои ноги. - Но это от того, что долго стою.

— Вот тебе и клятва, бесстыжая девчонка, - усмехается Глеб, поднимает меня и закидывает к себе на плечо попой вверх. Какое-то мгновение и я оказываюсь на капоте его машины. - Точно любишь?

— Точно.

— Повтори, - грубо произносит Бестужев. - Бог любит троицу. А было дважды.

— В смысле? Ты что, считаешь что ли?!

— Да.

— Знаешь, это очень странно для мужчины.

— Повтори, - с нажимом добавляет он.

— Да люблю я тебя, дурак.

— Даже несмотря на мое бесплодие?

— Да. Знаешь что, ты меня начинаешь уже выводить из себя, - вполне серьезно произношу я.

— Зато ты уже не плачешь.

— Это такая психотерапия?

— Нет. Это просто желание лишний раз убедиться в твоих словах. Ну раз точно любишь, то как-то некрасиво оставлять тебя в неведении. Но помни, что ты поклялась своими ногами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты о чем сейчас?

— О твоей речи. Мне было бы выгодно на все сто процентов согласиться с ней и жить себе припеваючи, однако совесть задушит со временем. Не знаю откуда у тебя убежденность, что я поставил камеры тогда, когда ты упала. Это не так. Камеры были с первого дня твоего пребывания в доме. Я пялился на тебя, находясь на работе, почти каждый день, ровно до того момента, пока не получил вазой по башке. Только тогда у меня мозги встали на место, и я осознал, что с этим надо что-то делать. Я смотрел в экран, прикрываясь заботой о тебе, на самом же деле, я просто хотел на тебя смотреть. Была бы моя воля – двадцать четыре часа в сутки. Ты сейчас думаешь, что я херов извращенец, но это не так. Я не видел ничего такого, о чем бы тебе следовало переживать. У меня не было цели дрочить при виде твоего обнаженного тела. Членом клянусь. Ты все еще любишь меня, Соня? - хотелось бы посмеяться, так ведь не смешно. Глеб – не шутит. Он очень даже серьезен. И то, с какой силой он сжимает обеими руками мою талию это только подтверждает.