Книга Действуй, дядя Доктор!, страница 66 – Наталья Юнина

— А что будет в восемь утра дома? Какой-то фильм или программа «Как приказывать людям делать что-либо и не получить за это люлей?»

— А что есть такие программы? - одергивает мою руку. - Надо будет обязательно посмотреть, может чего нового почерпну для себя, - с натянутой улыбкой произносит она, обводя указательным пальцем край нижней губы. А я только сейчас осознаю, что на ней красная помада. Красиво, но почему-то раздражает. - Спасибо за подсказку. Я, правда, не обязана отчитываться перед тобой, но если тебе так интересно, мне надо быть дома в восемь утра, чтобы приготовить Саше вкусный субботний завтрак, пока она спит. Живее, Андрей. Уже двадцать девять минут на...

Договорить я ей тупо не дал. В мгновение повалил на кровать так, что фактически пригвоздил ее руки над головой. Где-то на подкорке чувствую, что хожу по лезвию. Не стоит к ней применять хоть какую-то физическую силу, но голова и руки работают не всегда в тандеме. Хотелось бы ошибаться, но почти со стопроцентной уверенностью версия о несчастной первой «любви» разбилась в пух и прах о куда более паршивую картинку. Спросить в лоб и подтвердить свои догадки об изнасиловании – пока не представляется возможным. Это незамедлительное «пошел на хер» и удар по яйцам. Чуть ослабляю хватку на ее сцепленных руках.

— У тебя несколько искажено обо мне представление, Лена. Если я с тобой добр и терпелив, это не значит, что так будет всегда. Мне, как и всем, свойственно психовать. Вспоминай иногда, что я не твой подчиненный, который терпит тебя за хорошую зарплату. И твои указания я выполнять не буду. Спрячь свои искусственно наращенные яйца. Я готов уступать, а не как собачка выполнять твои команды. И не психуй из-за того, что вчера оставил тебя одну. Ты же умная девочка, сама можешь обо всем догадаться. Кстати, Саша – не малыш, она сама в состоянии приготовить себе завтрак. Едой ты не исправишь чувство вины за свое ночное отсутствие. Ты бы лучше с этим самым необоснованным чувством работала и отдавала приказы ему. А мне это делать не надо. Для справки, я завтракаю медленно. Минимум сорок минут. Я отвезу тебя домой к девяти, а перед этим мы заедем в пекарню и купим Саше вкусный завтрак. Надеюсь, все понятно? - отпускаю ее руки. Молчит. Это плохо. Уж лучше бы на хер послала. - Ну раз все понятно, то я в душ, - медленно наклоняюсь к ее лицу, вдыхая едва заметный, приятный запах ее духов и, не раздумывая, целую в губы.

Поначалу Лена откровенно противится, сжимая своими ладонями мои щеки. Правда быстро включается в поцелуй и вместо «отвали» перемещает руки на мой затылок. И хочется, и колется – это точно про нее. Спустя несколько секунд она все же уворачивается от моих губ.

— Ты зубы не чистил.

— Нашла, что придумать. Молодец, возьми с полки пирожок.

— И помаду мне размазал, - раздраженно бросает она, вставая с кровати. Я же встаю следом за ней.

— Ну прости, Леночка. Это знак. Не стоит красить губы помадой, а то ходить тебе чумазой, радость моя. А теперь меняемся ролями. У тебя две минуты на поправление помады. И тринадцать минут на приготовление завтрака, - копирую ее тон, наблюдая за тем, как она вытирает пальцами размазавшуюся помаду. - Мне три яйца. Два разбить и посыпать сыром. Одно – чтобы оставалось целым. Бекон поджарить. Ну и не забудь помидоры с зеленью. И давай без плевков в еду, Леночка. У меня в доме камеры. Может быть, у тебя есть вопросы или пожелания, как с тобой не надо разговаривать?