Книга Спорим, влюбишься?, страница 52 – Наталья Юнина

Он что, знал, что все это время я стояла и смотрела на него в полуоткрытую дверь? Как же стыдно, мамочки. Видя, что он направляется в мою сторону, я тут же очнулась.

— Стоять, – ловит меня за запястье и тянет на себя. – Зачем приходила?

— Хотела поговорить. Но лучше завтра.

— Нет, – качает головой, при этом улыбается. Затягивает меня в комнату и закрывает дверь. Взгляд у него совершенно другой, не такой, как всегда. Игривый, что ли. И только, когда он наклоняется к моему лицу, понимаю, что не так. Медведев пьян. – Сейчас, – прошептал мне на ухо.

Пожалуй, больше, чем поток нецензурной лексики, я не люблю пьяных людей. Хоть и не так часто, но мне перепадала «честь» быть свидетелем папиных посиделок с зеленым змеем. И хорошего там ничего не было. А уж если на пару был кто-то из других мужчин, то и подавно. Стоит ли от Миши ожидать чего-то хорошего? Вряд ли. Дурной хмель, он и в Африке дурной. И судя по тому, что Медведев, усевшись на край кровати, с улыбкой на губах начинает хлопать по своему бедру, видимо, зазывая меня туда присесть, хорошим тут тоже не пахнет.

Даже если я сейчас выпалю ему всю свою заготовленную речь, Миша не вспомнит об этом утром. К тому же, он полуголый. Как вообще можно о чем-то с ним сейчас говорить?

— Маш, ну давай уже включим убыстренный… ммм… нет. Как это правильно сказать? Ускоренный режим? Да, точно, ускоренный. Чего ты так зависла? Не бойся, я все сам.

— Что сам?

— Ты зачем ко мне приходила? – лукаво интересуется Миша, склонив голову на бок.

— Я же сказала: пришла поговорить по делу, но все же лучше завтра. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно воспринимать мои слова.

— По такому же делу, как ты мне чакры раскрывала? – насмешливо бросает Миша, встав с кровати.

Да ну к черту все это, дергаюсь с места, дабы открыть дверь, но Медведев, несмотря на свое состояние, оказывается быстрее и ловчее меня. Вот теперь, будучи прижатой к стене, с расставленными по бокам от моей головы Мишиными руками, мне становится реально не по себе.

Огорошить… надо его огорошить, как и Архангельского. Но рыбы у меня нет, а против ста, а скорее всего даже больше килограмм, я физически без подручных средств Мишу не огорошу. Как он там говорил, хитрость и бег? Хитрость…

— А я сегодня девственности лишилась, – ляпаю первое, что пришло на ум.

— У тебя их больше, чем у кошки жизней. Какой именно, просто Мария? Конкретизируй.

— Метрополитеновской. Я ездила в метро. Долго.

— Ммм… и как оно?

— Нормально. Только пахло не очень хорошо, особенно, когда я по эскалатору поднималась.

— Это скорее всего дохлые крысы.

Крысы?! Он сейчас серьезно или это говорит в нем алкогольный дурман?

— Ясно. Миш?

— Оу?

— Можно я просто выйду из твоей комнаты?

— Можно, – улыбаясь, произносит он, медленно убирая одну руку. Спокойно, Маша, без резких движений. – Но не сейчас, – как ни в чем не бывало продолжает он, заправляя мне за ухо волосы. Вновь возвращает руку в исходное положение.

— Миш, ну отпусти меня, пожалуйста, – кладу руку на его предплечье и давлю что есть сил, пытаясь убрать эту махину. Ну я точно дура. Медведев, наверное, думает, что я ему массаж делаю.

— Не хочу.

И только спустя несколько секунд до меня дошло, что выбираться отсюда надо юркнув вниз, а не пытаться сдвинуть его руку. Закрываю глаза, считаю до трех и пытаюсь проделать задуманное. Только и в этот раз Миша оказывается быстрее меня. Перехватывает меня за талию и возвращает к стене. Вот чего он добивается?