Книга Спорим, влюбишься?, страница 47 – Наталья Юнина

— Если решила поиграть во взрослые игры, будь готова к тому, что более взрослый дядя может тебя тут же сделать взрослее, – прошептал мне на ухо.

— Дядя, слезь с меня, пожалуйста.

— А что так? Видишь, не раздавил тебя.

— Это тебе так кажется, у меня уже нарушение кровообращения от твоего веса.

Я так сильно упираюсь ладонями в его грудь, что у меня начинают болеть пальцы. А ему хоть бы хны. Что у него под футболкой? Камень?

— Зубы будешь заговаривать своему мужу, а со мной не стоит. Ты поняла меня, Маша?

— Если честно, нет. Не поняла, но сделаем вид, что поняла. Можно я пойду?

— Нет. Ты меня завела, ты и расхлебывай. Сейчас тебя главной девственности буду лишать, – задирает майку еще выше. Цепляюсь двумя руками за его запястье.

— Я папе расскажу. Знаешь, что он с тобой сделает? – каюсь, дура. Глупость сморозила. – Я больше не буду. Отпусти меня, пожалуйста.

— Не провоцируй меня, феечка. Я тебе быстро крылышки обломаю. Так что папа потом не приклеит обратно. И даже не пришьет, – грубо бросает Миша. Резко приподнимается и уходит в свою спальню.

Ну… не самый худший исход. Пронесло.

* * *

На глаза Медведу я не попадалась ровно двое суток. Признаться, я малость испугалась и все же осознала свою ошибку – я не подумала о последствиях. Зная, что он уже два часа находится дома, я все же решаюсь не только извиниться, но и воспользоваться вполне удачным моментом. Перевела дыхание и постучала в его спальню. Молчок. Вновь стучу в дверь, но уже громче. И снова никакой реакции. Тихонько приоткрываю дверь.

Я ни разу не была ни в спальне Медведева, ни в третьей комнате. Хоть было и любопытно, но я не так воспитана, чтобы входить туда, куда мне не разрешали. И вот сейчас я стою как вкопанная. И вместо того, чтобы рассмотреть обстановку его комнаты, мой взгляд прикован к колотящему грушу Мише. Из-за наушников он меня не слышит и, к счастью, не видит, так как находится ко мне спиной. Он с таким рвением бьет по груше, что самой невольно захотелось попробовать так же. Только во мне нет такой силы. Я себе сразу сломаю пальцы, ударив вот так. Черт, почему на это так приятно смотреть?

Внезапно Миша останавливается и переводит на меня взгляд. Снимает наушники и тянется к полотенцу.

— Я стучала, но ты не слышал.

— Чего тебе?

— Я хотела извиниться за то, что было, – прохожу в спальню и становлюсь напротив Миши. – Просто мне хотелось хоть разочек щелкнуть тебя по носу, чтобы не только я выглядела вечной дурой. Если честно, я испытала дикое наслаждение при этом. Но сейчас понимаю, что надо было как-то по-другому действовать. Извини.

— Как ты это делаешь?

— Что?

— Все!

— Я тебя, правда, не понимаю сейчас.

— И не надо меня понимать. Так, все, тебе не за что извиняться, можешь идти.

— Я не только за этим пришла.

— Ужин готовить не надо. Я поел, – да я и не собиралась. Хамло. Перевожу взгляд на боксерскую грушу.

— А разве надо заниматься не в перчатках?

— В перчатках.

— А ты почему не в них?

— Это как с резиновым изделием номер два: ощущения не те. А, впрочем, с кем я об этом говорю. Забудь, – небрежно махнул рукой.

— Миша?

— Что?

— А научи меня драться? В смысле защищаться, если на меня нападут. Курсы самообороны, я видела в интернете.

— Нет.

— Почему? Ты же умеешь.

— Потому что это бесполезно. У тебя и у любой другой девушки твоей комплекции не будет шансов побороть мужчину.