Книга Безнадежно влип, страница 48 – Наталья Юнина

— И пойду.

— Правильно. Иди развлекайся. Главное про гондоны не забудь.

— Я тебя ненавижу!

— Это слишком сильное чувство, так что осторожнее со словами, Маш.

Сейчас, смотря на то, как Миша кидает в пакет свои вещи, до меня наконец доходит, что он собирает свои вещи.

— Ты что, уезжаешь?

— Да.

— В магазин?

— К себе домой.

— Зачем?

Боже, сейчас мой голос похож на собачий скулеж? Ну давай еще не колени встань. Дура!

— Затем, что я там живу.

— Ты больше не приедешь сюда? – кажется, меня сейчас поставили на стул и надели на шею петлю.

— Приеду. Когда тебя здесь не будет, – а вот теперь стул отодвинули в сторону. – Летом.

Грудную клетку как будто действительно сдавило спазмом. Не могу вздохнуть. Ну, давай уже, сделай вдох! Еще чуть-чуть. Да, вот так.

— Ясно.

Не знаю, как мне хватило сил произнести это «ясно» с таким спокойствием. Как только я задышала, захотелось высказать Мише все. Вот только, кто я такая, чтобы что-то ему предъявлять? Мы ведь не пара. Я сколько угодно могу думать о том, что у нас все взаимно, равно как и выстраивать в своей голове планы, как и что у нас будет. Но в реальной действительности все по-другому. И он не изменится. Самое противное, что я не хочу его менять. Именно в такого бесчувственного хама и грубияна я влюбилась. Только проблема в том, что, будучи таким, он не изменит своего отношения ко мне.

Зажмуриваю глаза, как только предательские слезы начинают стекать по щекам. Все пройдет. Подумаешь, два с половиной дня с ним прожила бок о бок. Мне просто снова нужен двадцать один день, чтобы привыкнуть к другому. Все будет хорошо. Обязательно будет.

— Маш, иди закройся.

Вытираю тыльной стороной ладони слезы и, натянув на лицо едва заметную улыбку, иду в коридор. Только не смотреть на него. Только не смотреть.

— Не ходи в лес. Иначе, это может плохо закончиться.

— Одна не буду, – не выдерживаю, поднимаю на него взгляд. – Все?

— Все.

* * *

Наверное, во всем надо искать плюсы. Еще месяц назад, в свободное от текстов время, я рисовала весьма красивые портреты Миши, а потом с удовольствием подрисовывала ему подбитый нос, глаза, губы. Теперь же я трачу время с пользой. Понимаю, что готовить столько пирогов тоже не слишком нормально, но остановиться не могу. Месить тесто, а затем раскатывать его на пироги и пирожки, при этом не представляя Мишино лицо – это прям победа. Взрослею. Даже горжусь собой. Ну и не могу не нарадоваться, наконец, идеальному рецепту теста. А к лету, вопреки чьему-то мнению, я не просто пойду на курсы. Я там буду лучшей. И не только там.

Только сейчас, когда смотрю на стол, понимаю, что все же… немного нездорова. На одном из трех новых пирогов весьма красиво вылеплены из теста две буквы «М». Проблема в том, что я совершенно не помню, как это делала. Когда я их могла слепить? Так, ладно. Просто маленькое наваждение. Пройдет. Двадцать один день для привычки. Двадцать один минус пять – шестнадцать. Ну, подумаешь, чуть больше двух недель осталось. Все пройдет.

Когда в руке зазвонил телефон, от испуга чуть не уронила его на пол. Отвечать не хочется от слова «совсем», но игнорировать трижды за день – это перебор.

— Да.

— Караганда, – шутливо произносит Никита. – Ты чего оглохла? Я в дверь стучу уже минуты две.

— Не слышала. Сейчас.