Книга Безнадежно влип, страница 44 – Наталья Юнина

Всему приходит конец. И моему мнимому равнодушию в ответ на Машину речь тоже. Когда она начинает произносить вслух по-разному слово «стояк», у меня начинается неконтролируемый хохот.

— Мне так нравится, когда ты улыбаешься. Почему ты делаешь это так редко?

— У меня зубы некрасивые, не то, что у тебя.

— У тебя некрасивая только борода, а с зубами полный порядок. Так почему не улыбаешься?

— Подай мне вот ту доску, – указываю взглядом на первую попавшуюся, дабы сменить тему.

— Тяжелый ты, Миша, – страдальческим голосом произносит Маша, театрально вздохнув. – Очень тяжелый.

— Для тебя точно сто пять килограмм тяжеловато.

— Миш?

— Хочешь меня ударить?

— Сейчас нет, иногда – да, – святая простота. – Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Например?

— Например, почему ты такой…

— Какой?

— Такой… нежизнерадостный. Ты же хороший. Очень хороший. Даже папе меня в итоге не сдал, а я тебе нос кровавый рисовала, губы, желая немножко побить. Прости, кстати. Нехорошо это. А о чем я говорила?

— О том, что не всегда надо говорить людям правду. О многом, Машенька, лучше умолчать.

— А о чем умалчиваешь ты?

— Например, о том, что вероятнее всего твой отец знает, где ты находишься и присматривает за тобой. Возможно, этот Никита и есть засланный человек твоего отца. Или любой другой, о котором ты не подозреваешь.

— Это ты так переводишь на меня стрелки, чтобы я не спрашивала о тебе?

— Это я так говорю, чтобы ты понимала, что, вероятнее всего, под колпаком и твоя мнимая свобода.

— Даже если ты прав, я изменилась и уже не боюсь попасть к папе.

— Почему?

— Потому что знаю, что никто меня теперь не заставит выйти замуж.

— Откуда такая уверенность?

— Внутреннее чутье, – пожимает плечами, лучезарно улыбаясь. – Еще гвоздик?

— Не надо. Я все.

— А дно? От земли же холодно будет.

— На дно мы положим пенопласт. И стенки тоже им обложим. Он сохраняет тепло. Лучше поищи что-нибудь в сарае, что можно подстелить, – на мою просьбу Маша никак не реагирует. Стоит и улыбается. – Ты чего?

— Ничего.

— Ну тогда иди в сарай.

— Хорошо.

Увлекшись достраиванием будки, я не сразу обратил внимание на длительное отсутствие Маши, а когда, наконец, заметил ее у калитки и не одну, у меня раскрылась вся сахасрара при виде гостя и Машиного:

— Ну, здравствуй. А я уж думала не найдешь меня никогда.

Глава 13

Визуально мистер Дарси стал еще худее, чем был пару недель назад. Без слез не взглянешь. Того гляди, скоро и ребрышки будут просматриваться через серую шерстку.

— Сейчас принесу тебе покушать.

— Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да придет царствие твое, да будет воля твоя и на земле, как на небе…, – медленно поворачиваюсь к Мише. Замолкает, уставившись на то, как я глажу мистера Дарси. Кажется, я впервые вижу у Медведева такой взгляд.

— Ты выглядишь странно. Как будто… накакал в штаны и теперь не знаешь куда деться, – на мой комментарий Миша никак не отреагировал. И только сейчас до меня дошло. – А ты что тоже молишься?

— Это в случае пиздеца мозг генерирует то, что когда-то кем-то произносилось при мне. Не делай резких движений и медленно убери от него руку.

— А тебе совсем не стыдно произносить такие слова, особенно после того, как несколько секунд назад молился?

— А я точно молился?! Мне кажется, я как раз делал то, о чем ты только, что говорила.