Книга Безнадежно влип, страница 31 – Наталья Юнина

— Класс! Интересно, почему папа так никогда не делал?

— Думаю, делал, когда у него не было бабла и был он обычным Гришей.

— Ну, не все же желания можно купить за деньги.

— Увы, – грустно произносит Медведев, разливая очередную порцию шампанского по бокалам. – Но с приходом больших денег человек теряет веру вот в такие некогда значимые вещи.

— Миша?

— Что?

— С Новым Годом.

— И тебя. Но ты же не это хотела сказать.

— Не это, – киваю, отпивая шампанское. – А почему ты давным-давно не загадывал вот так желания? Ты же не стал настолько богатым, как мой папа, чтобы терять веру вот в такие вещи.

На мой вопрос Миша тихо рассмеялся. По-доброму. Ни капли издевки. И взгляд у него сейчас такой… какой-то особый. Ну почему он так мало улыбается?

— А почему ты смеешься?

— Потому что узнаю в тебе привычную просто Марию.

— Это плохо?

— Нет. Просто забавно.

— Но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты давно не загадывал желание? – вместо ответа Миша опустошает свой бокал с шампанским и тянется к бутылке с крепким алкоголем. Наливает себе и отпивает напиток.

— Потому что хочется исполнения конкретного желания, а оно не сбудется как ни загадывай и ни сжигай, – так хочется спросить, что это за желание, но, боясь получить в ответ насмешку, молча отпиваю шампанское.

— А сейчас тогда зачем загадал, если оно все равно не сбудется?

— Чтобы ты загадала.

— Спасибо.

Вот уж не думала, что мы продолжим общение на вполне дружелюбной ноте. Никакой издевки ни с его стороны, ни с моей более не последовало. Кажется, ему действительно интересно, как я здесь жила все это время. Поймала себя на мысли, что выпивший Миша – совершенно другой человек. Он улыбается. И мне это чертовски нравится. Ну что его подпаивать, что ли, всякий раз?

— Это что-то не поддающееся моей логике. Ты и ударилась в готовку по своему желанию. Это… это… нет слов.

— Осенью я скорее всего буду поступать в кулинарный колледж. А ближе к лету пойду на какие-нибудь кулинарные курсы. К этому времени по моим планам я многое освою.

— Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

— Я способная, что бы ты ни говорил и ни думал обо мне. Когда человек хочет чего-то сам, а не потому что кто-то заставляет его что-то делать, у него все получится. А если ты намекаешь на папу… ну даже если он меня вернет домой, то уже на моих условия. И учиться я пойду туда, куда хочу.

— Кроме твоего отца, Машенька, есть еще и обыкновенная жизнь. И все твои планы могут разлететься в пух и прах без твоего родителя. Например, сядешь ты в машину, а ту кто-нибудь подорвет, и вот останешься ты без рук и никакой тебе учебы. Хотя, нет, – задумчиво произносит Миша, отпивая из бокала свой алкоголь. – Это уже маловероятно, исходя из слов твоего отца. Тогда вот тебе очень вероятный вариант. Пойдешь ты, Машенька, как раз ближе к лету в лес навестить своих подружек. Лесных фей, – тут же добавляет Миша, видимо уловив на моем лице непонимание. – А тебя, бац, и укусит энцефалитный клещ. И все, – разводит руками в стороны. – Полежишь несколько месяцев в коме, а потом ни хрена там от просто Марии не останется. Ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Будешь ты лежать, Машенька, на противопролежневом матрасе, потому что сама ни хрена не перевернешься. И будут тебя, феечка, даже не с ложечки кормить, а через дырку в животе. Какие уж там кулинарные курсы, радость моя? – что я там говорила? Улыбается, когда выпьет? Подпаивать? Ну уж нет, спасибо. И ведь приплел сюда фей, ну почему это так реально звучало? Поделилась, называется, планами. – Ты куда? – хватает меня за руку, как только я встаю из-за стола. – Я чушь сморозил. В смысле надо строить планы, это нормально. Забудь, что я сказал. Не уходи. Побудь со мной. Рано же еще спать, – это что, он меня сейчас о чем-то просит?