Книга Безнадежно влип, страница 122 – Наталья Юнина

Медведев то ли от моего напора, то ли от отравления, но реально побледнел.

— Да, траты, но нам же подарят подарки. Денежные. Пятнадцатое декабря хороший день для свадьбы. Опережая твои вопросы, что надо становиться в очередь в ЗАГС – у Славы есть связи. Нам обязательно найдут окошечко.

— А ты в курсе, что выбранный тобой ресторан за две недели тоже, скорее всего, занят.

— Конечно, занят. Там такие очереди. Но я его забронировала еще перед отъездом в Париж, так что не переживай, наша свадьба будет ровно через две недели.

Кажется, Медведев еще больше побледнел. Пойми, блин, от чего. А потом очень громко отрыгнул. Фух, все же не от моего напора. И тут до меня дошло.

— Мишенька, это все-таки была не Божья кара за то, что мне кольцо не дарил и свадьбу не предлагал.

— Да неужели? А от чего?

— Это яички. В смысле яйца. Не твои. Куриные.

— Причем тут яйца?

— Ну гоголь-моголь алкогольный ты-то пил. Он из сырых яиц делается. А я не пила.

— Прекрасно.

— Я, пожалуй, сбегаю в аптеку. Тебе надо скорее поправляться, мне же тебя еще девственности лишать.

— Какой девственности?!

— Танцевальной. Так, я быстро, – останавливаюсь у двери. – Кстати, это самое романтичное предложение, какое только можно придумать в истории человечества. Оно однозначно уйдет в анналы истории.

— Да уж, анал, так анал.

— Мне кажется, ты неправильно трактуешь это слово. Оно пишется с двумя «н», а вот ты, мне кажется, про другое слово, с одной «н».

— Маш, иди в ж…

— В жемчужину. Я давно уже там. Все, бегу, бегу.

ЭПИЛОГ

Четыре года спустя

Запах свежей выпечки пленит настолько, что желание сорваться с дурацкого правильного питания зашкаливает до небывалых высот. Спокойно, я – сильная. Вечером вкусное поем. А в обычной жизни лишние углеводы никому не нужны.

Достаю из духовки очередную порцию круассанов и ставлю на стойку. И стоило только посмотреть на витрину, как у меня, в буквальном смысле слова, задергался глаз. Кругом крошки и ни одна из двух продавцов даже не подумала добавить недостающую выпечку. А это только двенадцать дня, когда все еще полны сил.

— Я, конечно, понимаю, что в телефоне сидеть интереснее, чем следить за порядком, но хотя бы при мне можно делать вид, что ты увлечена работой, Вика? – перевожу на нее гневный взгляд. – К тебе это тоже относится, Лена.

— Но вы же сами круассаны ставили.

— А причем тут это? Вы витрину видели? Сколько раз вам надо сказать, чтобы вы запомнили? Витрина – лицо пекарни. Встань по ту сторону прилавка и посмотри, аппетитно ли выглядят крошки на стекле и полупустая витрина. Аппетитно? Еще раз такое увижу – уволю.

Боже, ну и тон. Я же не стерва какая-нибудь. Почему веду себя так? Но, с другой стороны, ну а как по-другому, если я права? Хотя, кого я обманываю, я просто ищу повод хоть на ком-нибудь сорваться за неудачи в одном маленьком, но столь важном деле.

— Ладно, девочки, извините. Дурное настроение. Но, пожалуйста, следите за витриной.

— Все, все, уже беру кисточку. Сейчас все будет сверкать.

Беру большую коробку и складываю туда любимую Катину выпечку. Она не сможет устоять. Сдастся и в миллионный раз меня осмотрит.

— Хорошего вам дня, Мария Григорьевна. Ну и с годовщиной вас, – смотрю на протянутую коробку и становится стыдно. Я на них кричу, а они мне подарок. Кажется, ваза.