Книга Осторожно! Маша!, страница 9 – Наталья Юнина

Беру листок бумаги, карандаш и начинаю рисовать. В конце концов я действительно не соврала, рисую я ничуть не хуже большинства художников, а может и лучше. Художественная школа дала свои плоды, а потом и Ксюша подтянула меня, что продолжает делать и по сей день. Правда лошадей я не рисовала давно, Ксюша специализируется на другом, вот прям совсем другом, ну и я от нее не отстала, повторяя за ней. Ну и ладно, лошадь так лошадь. Минут десять рисую коняшку, четко выводя линии, а потом у меня из рук вырывают лист бумаги.

— Я понял, можешь не продолжать, значит художница. Ладно, хоть в чем-то не соврала.

— Тогда я могу нарисовать ваш портрет? Скажем так, я после учебы свободна с часов шести до восьми каждый день, а потом можете встречаться с вашей курящей девушкой, ну и все, что вы там делаете.

— Для начала верни паспорт.

— Если я вам его верну, вы меня больше не впустите. Поэтому верну, как только нарисую. А я быстро нарисую. Ну что, договорились?

— С пяти до семи и с выходными, - о да! Ликую внутри себя.

— Отлично. Только рисовать я вас буду в полный рост. Позу я придумаю, но вы должны быть чуть обнажены, как сегодня, но мы сделаем так, чтобы все было завуалировано.

— Я спрошу у своей девушки, разрешит ли она мне щеголять полуголым при малолетке.

— Так вы подкаблучник? А с виду такой брутал.

— А ты и зубы можешь иногда показывать.

— Чего ж не показать. Я в детстве пластинку носила, зубы ровные, беленькие, но не отбеленные как у некоторых ненормальных.

— Вопрос в том, кто еще ненормальный. Так ладно, мы упустили главную деталь, сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Ты про девяностопроцентную правду помнишь?

— Я решила сюда применить остальные десять процентов. Куда-то же их нужно присобачить.

— Еще раз спрашиваю сколько?

— Восемнадцать.

— Мы в какую-то ставку играем? Последний раз спрашиваю сколько?

— Семнадцать и девять месяцев! То есть восемнадцать, три месяца не в счет. Если бы я родилась на три месяца раньше недоношенной, то мне бы уже точно было восемнадцать.

— Мне кажется ты переношенная. Паспорт с собой? - нехотя достаю из сумочки свой документ и протягиваю не совсем-таки Гераклу.

— Странно, а я думал не больше шестнадцати.

— Я просто хорошо сохранилась и мало накрашена.

— Итак, хорошо сохраненная Маша, есть небольшая проблема. Ты несовершеннолетняя сопля, а я дядя хоть и молодой, но большой. Это попахивает какой-то уголовщиной.

— Я же вас только рисовать буду и вообще забудьте про возраст, это всего лишь цифра.

— Ладно, даю тебе шанс, но до первого домогательства моего прекрасного тела.

— Со всем уважением к вам, оно у вас не совсем прекрасное, - пару секунд и двуногое счастье заливается смехом.

— На будущее, девочка Маша, мужикам нужно льстить, даже если у них пузо перекрывает и без того маленький член.

— Спасибо за совет, не берите на ваш счет, у вас нормальное телосложение, просто не идеальное, но идеальных людей вообще не бывает. Вы очень красивы как мужчина.

— Буду знать.

— А вы мне чай, кофе не предложите?

— Нет.

— Ну и ладно. Мне уже пора домой.

— Вот и я так думаю.

Встаю с дивана и иду к выходу. Надеваю босоножки и долго смотрю на хозяина квартиры.

— Завтра в пять?

— Ну давай в пять.

— Кстати, у вас весь журнальный столик в пальцах. Судя по форме- длинные женские пальцы. И нет бы пару отпечатков, так ведь на всем же столе. Из этого я делаю простой вывод: ваша девушка не только курящий паровоз, но и грязнуля. До свидания, Саша…