Книга Заставь меня остановиться 2, страница 46 – Наталья Юнина

С силой отрываюсь от ее шеи, и перевожу взгляд на ее лицо. Она как ни в чем не бывало открыто улыбается, закусив нижнюю губу. Какой-то совершенно детский озорной взгляд. Мол, что дальше, дяденька. Ох, дяденька бы сейчас так пошалил. Улыбаюсь в ответ, когда Аня, продолжая на мне ерзать, тянет руки к моей рубашке. Вот тебе и нежданчик.

— Я чуть-чуть тебя потрогаю. Не там, где тебе хочется, конечно, но переживешь, — хихикая, произносит она и быстро справляется с оставшимися пуговицами. А потом резко разводит в стороны рубашку, стянув ее с моих плеч. — Блин, всегда хотела так сделать, как в кино. Класс, — кладет ладони мне на шею и ведет вниз.

Как в кино, твою мать. Совесть где-то там глубоко внутри неожиданно начинает покалывать. Аня, несмотря на свой возраст и демонстративное поведение, реально еще девчонка. Не дам я ей того, чего она, возможно, хочет и заслуживает. Но отпустить ее в свободное плаванье, ради встречи с псевдо выдуманным принцем, коих в принципе нет на планете Земля, не могу. Не хочу и не могу. Не вовремя ты проснулась во мне, дорогуша. Либо на хер пошла, либо обратно в долю. Да и какое отпустить, когда Анины пальцы блуждают по моему телу вот так… Нет в ее осторожных движениях и намека на секс. Это просто приятно и совсем не характерно для моей жизни. Секс со взаимовыгодной партнершей не подразумевает, чтобы меня выглаживали, как изголодавшегося по ласке кота. А Аня гладит, при этом совершенно открыто улыбается, очерчивая пальцами мои мышцы.

— Нравится? — ребяческий, дебильный вопрос. Но я, пожалуй, ничем не отличаюсь от той же Ани в плане болтовни. Не женщины любят ушами, а все. Исключения составляют разве что глухие.

— Что?

— Хотелось бы сказать все, но не буду.

— Ну, тело мне ваше, Богдан Владимирович, точно нравится. У тебя, наверное, и в шестьдесят ничего не повиснет, а у меня, скорее всего — да. Хотя, когда тебе будет шестьдесят, мне всего сорок шесть. Еще не повиснет, — с силой жмет мне на плечи так, что через мгновение я откидываюсь спиной на сиденье. Аня же, перекинув волосы на одну сторону, вновь тянет руки к моей груди. — А вообще, о чем это я, когда мне будет шестьдесят, тебе-то будет под восемьдесят Тогда-то уж ты точно не будешь обладателем такого тела. Да, пожалуй, это идеальная разница в возрасте, — вновь смеется, продолжая выписывать хрен пойми какие узоры на моей груди. А до меня только сейчас дошло, что она рассуждает о столь далеком будущем. Мда… несмотря на некую скептичность, мне нравятся ее мысли. Это так… по-девичьи, что ли. С размахом. Потом она, наверняка, проанализировав свои слова, пожалеет о них. Перехватываю Анины ладони и опускаю вниз.

— Что, уже нельзя?

— Можно. Я бы сказал нужно, но я тоже хочу тебя потрогать.

— Неа. В трусы мне не лезь, — да прям, как же.

— Я тебя удивлю, но можно трогать не только то, что находится в трусах.

— Да?

— Ага, — киваю как болванчик, и наконец-то поборов тремор, тяну руки к лямкам Аниной сорочки.

Последняя, надо признать, совсем не сексуальная. Но в этом есть особый кайф. Интерес вызывает то, что внутри, а не снаружи. Забавно, но только сейчас я осознал, что на Ане нет никакой татуировки. Чистая кожа, без дурацкой росписи. Так и надо.

Ненадолго я попрощался с внутренним мандражем. Как только я потянул Анину сорочку вниз, полностью оголив ее грудь, у меня не только затряслись руки, как у пацана, впервые увидевшего обнаженное женское тело, но и разум помахал всей пятерней. Полноценная, охеренной красоты, упругая двоечка с маленькими торчащими сосками. Так и просится сжать ее в ладонях. Только вместо этого я аккуратно провожу пальцами по соскам. Сжать и сожрать — это не сегодня. Хоть и хочется так сильно, что внутри все полыхает.