Книга Заставь меня остановиться 2, страница 120 – Наталья Юнина

— Так, стоп, ты что делаешь? — растерянно бросаю я, наблюдая за тем, как Ника без разбора скидывает вещи в чемодан.

— Забираю вещи. Мы хотели провести вместе время до вашего приезда, но сейчас в этом нет смысла, — дико хриплым голосом проговорила Ника. Теперь понятно — заболела. — Я здесь больше не буду жить.

— То есть теперь ты вообще переезжаешь?!

— Да.

— Нет. Я тебе этого не дам. Твой отец меня после этого не то, что не поймет, он меня вообще из дома выгонит!

— Глупости. Ты же не дура, скажешь, что я уехала в твой отъезд. У меня к тебе просьба. Он сейчас ничего не поймет, будет давить на меня своим авторитетом, возрастом, возможно, правдивыми на первый взгляд вещами. Я так не хочу. Устала. Ты можешь оказать на него хоть какое-то влияние, я это точно знаю. Он любит тебя, поэтому у меня просьба. Когда он немного отойдет, пожалуйста, поговорим с ним. Как будто ты на моем месте. Ты же девочка, знаешь, что сказать. Я вот как раз на это не способна. Я — грубая и… вообще, — слушать вот такой Никин голос становится невыносимо. Уж очень жалостливо она выглядит. — Не получится у меня ничего ему объяснить. А Ярослава я к нему не подпущу, он дурак, не будет отбиваться. А папа пока только помахать кулаками хочет.

— И что я должна ему сказать?!

— Не знаю. Что угодно, чтобы он принял то, что мы вместе.

— Да когда вы вообще успели это «вместе»? Ты же все время сидишь дома!

— Каждый видит то, что хочет видеть. Мы… мы недавно вместе.

— Один день? — саркастично бросаю я.

— Нет. Пару месяцев. Это неважно.

— Важно! Ты через пару месяцев переезжаешь к мужчине, который годится тебе в отцы. И который, между прочим, встречался с твоей матерью.

— Фу. Не разочаровывай меня. Ты переехала к папе через меньшее количество времени. У вас разница в возрасте на четыре года меньше, чем у нас. Ты встречалась с Егором, точно так же, как и мой Измайлов с моей матерью. Не было там ничего. Не было, — по слогам хрипло произносит Ника. — У нас почти одинаковые исходные данные, так что не надо мне втирать какая я плохая и какое хреновое будущее меня ждет. Папу я еще могу понять, но не тебя, — черт возьми, исходные данные с виду действительно пипец как похожи. — Я эгоистично хочу быть счастливой. Даже если это будет недолго. Не надо меня осуждать.

— Я тебя не осуждаю, просто это… блин. Тебе всего восемнадцать, я хотя бы старше.

— Зато у меня срок побольше.

— Какой срок?

— Изготовления, — смеется и тут же заходится в кашле. — Шутка. Любви, конечно. Десятилетний юбилей, — о мой Бог, это даже не пипец, а настоящий здец!

— Охренеть… ты хоть не ляпни это своему папе. Он еще и посадит твоего Измайлова за совращение малолетки!

— Не за что его сажать. Любовь и секс — это разные вещи. Держи, пока снова не забыла. Он давно уже готов, но я все забывала. Не до этого было, — протягивает мне картину в рамке, на которой изображена совершенно точно — я. Надо сказать, не страшилка, а красотка.

— Почему я здесь такая красивая?

— А какая должна быть?

— Страшная.

— Да нет, рисовала с оригинала.

— Супер, — обескураженно произношу я. — Не думала, что ты так красиво рисуешь.

— Да, и успокой папу, если меня бросит Измайлов, а, по папиным прогнозам, он, конечно же, меня бросит, я не вернусь домой и слезы с соплями он мне подтирать не будет. Я сниму квартиру и буду зарабатывать на том, что прекрасно умею.