Книга ( Бес ) Предел, страница 72 – Наталья Юнина

— Я не поняла, кто из нас баба, Бессонов? Совсем что ли чокнулся с этими приметами? Мы берем все сегодня! — чуть ли не топая ногой, уверенно произносит Марина, поправляя края пальто. — По крайней мере, кроватки, пеленальный столик и молокоотсос прямо сейчас, — кидает коробку в тележку и, крепко сжимая мою ладонь в своей руке, буквально тащит к кроваткам.

Стоило только Марине подойти к огромному разнообразию кроватей, как ее лицо тут же преобразилось. И появилась эта нереальная улыбка, от которой я когда-то сошел с ума.

— Ну и как их выбрать?! Все такие хорошенькие, глаза разбегаются. Мы же две розовые возьмем? Или может быть разного цвета? Голубой?

— Ну если хочешь, чтобы одна из девочек стала в последствии мальчиком, то давай возьмем розовую и голубую. Будем как заграничные дебилы воспитывать детей, давая им гендерную свободу. Начнем с кроватки, а потом подключим мальчиковую одежду.

— Прекрати свои шуточки, они совсем не к месту сейчас.

— Тогда не спрашивай очевидные вещи. И выбирать, Мариша, надо сначала не цвет балдахина, а то из какого материала изготовлена кроватка, есть ли автостенка, наличие колес и фиксаторов для них, ящик в подкроватном пространстве, и многое-многое другое.

— Ты все-таки просмотрел брошюру, которую я подкинула, — улыбаясь произносит Марина, обхватывая меня обеими руками.

— Конечно, все, что лежит в сортире больше недели, я всегда читаю.

— Вот зачем было портить такой момент?

— Может потому что это правда?

— Ладно, Бессонов, не нуди и давай выбирать кроватки.

— Я попробую.

***

Смотря на детскую, меня переполняют какие-то странные ощущения неправильности. Вроде все миленько, в духе комнат для маленьких принцесс, но зачем так рано делать комнату, если первое время дети будут спать в нашей спальне? Дожили, я боюсь сказать об этом Марине, ибо точно взбесится, а этого мне хочется меньше всего.

— Игорь?

— А?

— Почему у тебя сейчас такое лицо как будто здесь не детская, а какой-то общественный туалет? Тебе не нравится, как сделали стены? Ну так надо было выбирать со мной и руководить всем процессом, а не кривить лицо, когда все уже сделано. Как же мне все это надоело!

— Хватит, Марин, не передергивай. Я тебе слова плохого не сказал, а ты из ничего делаешь трагедию.

— Ничего я не делаю, — садясь в кресло-качалку, констатирует Марина. — У всех мужья как мужья, пусть лентяи с пузом, играющие в танчики и пьющие пиво по вечерам, зато хотя бы в выходной терпят своих жен и проводят время вместе, а я своего мужа вижу… да никак я тебя не вижу.

— Начинается.

— Не заканчивается. Я просто не понимаю, нам не хватает чего-то? Зачем ты носишься с покупкой нового помещения? Ну сколько тебе нужно этих ресторанов, чтобы ты успокоился? Посмотри на наш дом, — обводит рукой комнату, тяжело вздыхая. — Зачем ты его строил, если почти не бываешь здесь? Ну зачем это все, Игорь?

— Во-первых, — сажусь на корточки, накрывая Маринины колени руками. — Я не все, и жену свою не терплю, а люблю. А ты сейчас борзеешь, моя дорогая, но я прощаю тебе это в силу твоего положения. Может, я не самый активный домосед и лучший муж, но даже те недолгие часы, проводимые дома, я провожу с тобой, а не с танчиками и пивом. Да, я амбициозен, но пока мне позволяет мое здоровье и есть желание, я могу и должен увеличивать наш капитал.