Книга ( Бес ) Предел, страница 150 – Наталья Юнина

— Я не мог тебе сказать, что женат, — вдруг неожиданно прерывает собственное молчание Бессонов. — Просто не мог… трусил как мальчишка, — утыкаюсь взглядом в его руки, не в силах посмотреть ему в глаза. — Как бы я не репетировал в своей голове эту речь, все равно она звучала одинаково убого, — Игорь шумно выдыхает и замолкает, сжимая руки в кулаки.

— Ну теперь-то уж какая разница. Сейчас можно говорить все, не задумываясь о том, как это выглядит. Ты просто нашел замену своей жене, пока та болеет, да? Удобно трахать, не выходя, так сказать, из дома. А когда она выздоровеет, пнешь меня под задницу. Мол, спасибо, жеребеночек, что скрасила мой досуг, но на этом твоя миссия закончена. Да? — резко поворачиваю к нему голову, впервые за несколько минут смотря Игорю прямо в глаза.

— Нет, — резко произносит он, прожигая меня взглядом. — Моя жена не поправится. Ни через месяц, ни через два, ни через десять лет. Раньше я противился этой мысли и реально верил в медицину, возможности мозга, в чудо… да во все, во что верит обычный человек. А сейчас нет. Это был самообман, который помогал мне держаться на плаву, мне было так легче. Я никогда не искал ей замену. Я в принципе не верил в то, что могу быть с другой женщиной, тем более с девчонкой твоего возраста. Ты вообще не входила в мои планы. Я сопротивлялся происходящему до самого конца. И если бы я хотел тебя просто поиметь, то сделал бы это при первой возможности, а не ждал столько времени, — зло бросает последнюю фразу, шумно втягивая воздух.

— Но тем не менее, теперь я любовница, — подытоживаю я. — Что с ней случилось? И как давно она в таком состоянии? — как можно спокойнее произношу я, сжимая ладони в кулак.

— Почти четыре года. Села в такси, не дождавшись меня с очередной встречи, и попала в аварию…, - дальше я почти не слушаю Игоря, неизвестные мне слова на медицинском языке не дают разгуляться моей фантазии. Зачем мне это, я не врач, в конце концов.

— Достаточно, Игорь. Я все равно в этом не разбираюсь, — замолкаю, пытаясь переварить сказанное. — Как ее зовут? — неожиданно для себя понимаю, что хочу знать о ней все.

— Это не имеет никакого значения.

— Нет, имеет! Это все имеет значение. Ты приходишь к своей жене каждый день на протяжении четырех лет, проводишь с ней кучу времени, а значит до сих пор ее любишь, вне зависимости от неутешительных диагнозов.

— Я прихожу к ней на протяжении четырех лет, потому что виноват перед ней! — не задумываясь бросает Игорь, повышая при этом голос. — Да, я ее любил. Всю нашу совместную жизнь я ее любил, и до аварии, и после. Но последние пять месяцев я прихожу к ней, как на каторгу. Читаю ей книгу, а сам мечтаю поскорее уйти, потому что мне стыдно за то, что я полюбил другую, тогда как обещал это только ей. Я читаю ей гребаную классику, а думаю о тебе. Сгораю от чувства вины и стыда! Это отвратительно и пошло, но я ничего не могу с собой поделать. Ничего. И бросить ее не могу. Не могу. Это мой долг, понимаешь? Обязанность. Сути не меняет. Не могу ее бросить, ровным счетом, как и не могу отказаться от того, что имею с тобой сейчас. Эгоистично, пошло, ужасно… да мне уже все равно как это зовется.

— Ты должен был сказать мне сразу, что женат. Я бы никогда не начала с тобой встречаться. Никогда, — всхлипываю и машинально тянусь к щекам, по которым льются слезы.