Книга ( Бес ) Предел, страница 127 – Наталья Юнина

— Бог простит. Пошли отсюда, я жрать захотел после просмотра сей картины.

— Я тоже. Очень кушать хочу. А давай купим шаверму? Я знаю место, где ее вкусно готовят и там все чисто. Честно, — Игорь долго смотрит на меня, а потом неожиданно улыбается.

— Ну давай, в конце концов, как еще может закончиться такой день, если не на унитазе.

— Не преувеличивай.

— Ну посмотрим.

* * *

— Ну как, неужели невкусно? — с надеждой в голосе интересуется Олеся, буквально смотря мне в рот. А я не знаю, что ей сказать, потому что, сука, во рту один лук!

— Очень вкусно, — выдавливаю из себя я, и все-таки сплевываю лук на землю. — Только лука многовато.

— А мне кажется в самый раз. Ну мы оба его едим, так что ничего страшного. К тому же лук антибактериальный продукт.

— Ну тогда понятно почему его так много. Типа сразу сожри антибиотик, чтобы потом не обосраться.

— Ну зачем ты это сказал?! Вот взял и испортил аппетит.

— Чего тебе его портить, ты почти все съела.

— Нет не все! — обиженно бросает Олеся, кидая в урну остатки еды. Моя на половину съеденная шаверма летит прямиком туда же.

— Олесь, ну вот давай только не обижаться. Ну если там один лук, я что должен был промолчать?

— Нет. Наверное… Ладно, давай это заканчивать. Все равно все через жопу и как бы мне ни хотелось это признавать, виновата во всем я. Не дала, заснула в кино, еще и лук подсунула. Круто, блин. Можешь троллить от души.

— Обязательно это сделаю, но не сегодня.

— Почему не сегодня, — удивленно интересуется Олеся, останавливаясь посередине тротуара.

— Да у меня так рот полыхает, что свет не мил, — на мой ответ Олеся от души начинает смеяться, совершенно не сдерживаясь.

— А мне понравилось. Правда, — сквозь смех проговаривает она, прикрывая рот ладонью. — Прости, что так все получилось. Пойдем сядем на ту лавочку.

— Устала?

— Нет. Оказывается переела. Хорошо, что выбросила остатки. Жадность меня до добра не доведет.

— Она никого не доводит до добра. Ну пошли на лавочку. Надеюсь она не окрашена и птицы ее не обгадили.

— Похоже, что нет, — усаживаясь на скамейку констатирует она. Да уж, романтика, мать вашу. И ведь усаживаюсь рядом с ней. Не хватает еще о погоде заговорить.

— Хорошая погода сегодня, да? — неожиданно выдает Олеся. — Сдержись, Бессонов, сдержись!

— Да. Ясно сегодня, — еще бы мне стало что-нибудь ясно. — Ну расскажи мне что-нибудь.

— Например?

— Ну я не знаю о чем нормальные люди говорят, сидя на лавке.

— Ну я….дев…, - Олеся резко замолкает, уставившись на дерево. — А я думала мне показалось!

— Ты о чем?

— Мяуканье! Там кот застрял между ветками. Смотри! — тычет пальцем на верхушку дерева, на котором едва заметно серое пятно. — Он сам не выберется. Ему надо помочь, — выжидающе смотрит на меня, округляя глаза.

— Ну если он залез, то и по идее должен слезть, — несу откровенную херню, прекрасно понимая, что все равно полезу я. Выеживайся, ни выеживайся, а придется.

— Он не слезет. Посмотри, как он зажат! — вскакивая со скамейки вскрикивает Олеся. — Если ты не можешь, я сниму туфли и сниму его сама. Ты только подсади меня. Я в детстве лазила по деревьям.

— Я сам его сниму.

Звучит как приговор. Твою мать, дерево то высокое…..

Если сегодняшний день я закончу у себя в кровати, а не на больничной койке или в морге, то обязательно сделаю комплимент психологичке и подарю ей подарок. Черт, а почему я вообще думаю о ней в данную минуту, тогда как на меня смотрит Олеся? Олеся, блин! Если бы не она, так и моя жопа бы сейчас не дрейфила опозориться по самое не могу. Так, ладно, ноги держат, ветки не хрустят. Дерево по ощущениям крепкое, должно меня выдержать. Не знаю сколько я добирался до кота, но Олесины комментарии: «какой ты молодец, осталось еще чуть-чуть», честно говоря, придавали мне позитивный настрой. Я же в ее глазах сейчас наверняка герой. Да, блин, мне это льстит. Ты главное не шмякнись вниз, герой.