Книга ( Бес ) Предел, страница 109 – Наталья Юнина

— Привет.

— Ой, как неожиданно, здравствуйте.

— Срочно репетируй в зеркале, хреново врешь. Мне надо с тобой поговорить.

— Кабинет занят Олесей, — улыбаясь произносит она, при этом поправляя прядь каштановых волос. — Пойдемте к дальнему столику.

— Пойдем.

Пропускаю вперед подружку, наблюдая за тем, как та мастерски крутит жопой. Молодец, Олесе бы надо поучиться этому тонкому искусству. Сажусь за столик в углу и несмотря на то, что место это крайне незаметное, обзор отсюда отличный.

— О чем вы хотели со мной поговорить?

— О твоей прическе, она у тебя такая ужасная, что у меня пропал аппетит. Ну да ладно, мне с тобой спать не придется, можно и потерпеть. Хотя, все же советую сменить, выглядишь как восьмидесятилетняя полоумная бабка. Итак, как там тебя Инна Пятип…, - смотрю на бейджик, на которым фамилия написана настолько мелкими буквами, что я стал сомневаться в своем зрении. — Короче, будешь Пятижопкиной.

— Вообще-то Пятипалова.

— Да хоть Пятипопкина. Вообще и то, и то настолько ужасно звучит, что я выберу то, что мне по вкусу. Итак, Инна, напомни-ка мне сколько ты получаешь от Олесиной зарплаты?

— Да… а я еще грешила на Олесино уныние. С вами не просто тяжело… черт, даже не могу подобрать нужного эпитета. Вы… вы….

— Это все от того, что словарный запас надо пополнять. Вопрос все тот же, рыжая.

— Вообще-то я не рыжая, — возмущенно произносит она, сжимая салфетку в руках. — И получаю я половину Олесиной зарплаты, то есть двадцать пять тысяч.

— Замечательно, но я не про цвет волос, это такое состояние души. Я вот вижу, что ты рыжая, потому что хитрожопая, так что, Пятижопкина, для тебя в самый раз. Ладно, дабы сократить наше общение до минимума, перейдем к делу. Я тебя устраиваю официально с зарплатой в пятьдесят тысяч.

— Я согласна, но Олесе поднимите до семидесяти и тогда я вся ваша. В смысле расскажу сейчас все, что хотите, ну и в дальнейшем тоже чего-нибудь интересное поведаю. Вы же за этим меня позвали, — не спрашивает, а утверждает с нахальным выражением лица.

— И ты еще будешь мне говорить, что не рыжая, Пятижопкина!?

— Буду соответствовать образу. Ну и что вас интересует? — улыбаясь спрашивает она. — Хотя я облегчу вашу жизнь, мусорное ведро не Олесиных рук дело. В смысле его содержимое. Вы же поэтому так взбесились вчера. Расслабьтесь, она ни с кем не зажигала накануне. Думаю все дело в мусорке, да? Или я ошиблась?

— То есть, если ты об этом догадываешься, значит это ты трахалась в моем кабинете?! А ты не боишься, что я тебе сейчас дам под твой пятижопкин зад ногой без единого рубля в кармане?! Совсем охерела трахаться у меня в кабинете?!

— Это было на столе. Простите, на радостях не сдержалась, обещаю такого больше не будет. Стол хлоркой отмою.

— Купишь новый, рыжая. На свою новую зарплату. Причем, чтобы завтра же доставили. Кто такой Невзоров? — резко перевожу тему я.

— Режиссер вроде. А еще есть актер. Ладно, ладно, — приподнимает руку вверх. — Один хороший дядька, приходит почти каждую среду слушать Леську. Оставляет приличные бабки за ее пение, бывало и триста баксов. Мужику под пятьдесят, вроде не извращенец. В противном случае, давно бы уже это показал, приходит-то давно. Руки не распускает, просто смотрит, ну точнее слушает, — откидываясь на спинку стула, на одном дыхании произносит Инна. — Хороший мужик.