Книга Ты – мое наказание, страница 12 – Наталья Юнина

— Ты меня поджечь планировала? Нет тела, нет дела?

— Если бы я решила вас поджечь, то сделала бы это не рядом с бутылями самогона и соломой. А потащила бы на тачке в лес. Да, блин, я вообще не планировала вас убивать! Ну просто, если бы уже избавлялась от тела, то точно не поджигая вас в своем сарае. И вообще я имела в виду, что все это вышло случайно. Вы моего Степу душили, а я с ним сто лет вместе. Я ударила вас машинально.

— Кого я душил?

— Степана. Это мой гусь. Он как собака, кошка и ребенок в одном лице, – ну, точно долбанутая.

— Ну, допустим, шандарахнула ты меня из-за гуся. А в гроб меня зачем было засовывать? И очень интересует, каким образом куриный задохлик вроде тебя уложила в гроб девяносто килограммов отборного мяса быка?

— Это у вас-то отборное? В городе нет качественной еды. Уверена, если вас распотрошить, то там ничего качественного не будет, – ну, кто бы сомневался, что она и распотрошить может, после всего случившегося. – И вообще я не это имела в виду. Потрошить я вас не собиралась. Это все получилось на автомате. Я вашего веса не почувствовала от страха. В гроб я вас потащила не для того, чтобы вы тут умерли. Просто ко мне участковый приперся сразу после того, как я жахнула вас поленом. Вот за дом и утащила. А пока он меня зазывал и искал, я вас в сарай и затащила. А вот как в гроб, не помню. На адреналине, наверное. Я просто вдруг поняла, что он по мою душу не просто так пришел, а за порчу чужого имущества. А если бы он еще тут и ваше тело заприметил, то мне бы тогда точно кабздец был. Поэтому и гроб на замок закрыла, чтобы вы мало ли не вышли. Участковый на меня и так зуб точит за то, что мы с дедушкой самогоном торгуем, а доказать не может.

Рассказ придурочный, как и вся ситуация в целом. Однако, почему-то я ей верю.

— И что ты испортила?

— Вы о чем?

— Ты сказала, что он пришел по твою душу за порчу чужого имущества.

— Так я это… немножко машину повредила. Но у них нет доказательств. Так, домыслы.

Не удивлюсь, если чужое имущество – это моя машина, равно как и что «немножко» там и не пахнет. Скорее всего, размазала по машине что-нибудь зловонное, например, навоз. И накидала каких-нибудь перьев, чтоб уж наверняка. Это ж надо было так вляпаться.

— За голову извините, я правда не хотела. Так-то я мирная, – очень мирная. Опускаю взгляд на ноги.

— Где мой носок и ботинок?

— Понятия не имею. Я чужое не ношу. На вас точно было два ботинка?

— А чем-то тяжелым точно шандарахнули по голове меня, а не тебя?

— Вас. Поленом.

— Да ладно? Тогда почему чушь несешь ты?

— Почему чушь?

— Может, потому что я не имею привычки ходить в одном ботинке и без носка?

— Ну не знаю. Вы городские и не на такие безумства способны. У вас что ни день, то голодраная мода. Если один полудурок напяливает носок на причиндал и весь голый, то почему бы и вам не походить в одном ботинке? – если к полуночи я не заговорю матом, то это будет моей личной победой. – Снимайте второй ботинок и носок. Это плохая примета – ходить в одном. К смерти, – тут же добавляет она.

Перевожу взгляд на гроб. В принципе я уже помер и возродился. Хотя, как сказать. Я жука убил и в гробу оказался с проломленной башкой, после той ее приметы. Что мешает мне уйти из деревни Зажопино в настоящем катафалке? Чур меня. Потом помою ноги. Стягиваю оставшийся ботинок вместе с носком.