Книга (не) Моя доярушка, страница 95 – Анастасия Боровик

Козел тоже встает у хлева, оценивающе поводя головой туда-сюда. Словно следит, чтобы никто на разборку не пришел.

— Что случилось?

— Помощь нужна, Марко… — понижает голос дед, и мне это сразу не нравится. — Я тут сбежать решил. Узелок собрал. Надо, чтоб меня не заметили.

— Николай Степанович, вы это серьезно? У вас завтра свадьба. Баба Катя в шоке будет! — смотрю на него в недоумении, потом на козла. — И этот ваш подельник тоже поддержал?

— Да он меня понимает, что с бабами свихнешься. Его коза бодает, что с ребенком не сидит.

— Вы случайно не в психушку собрались? — раздражаюсь. — Ну тогда ладно, с Богом, проваливайте.

— Да пойми ты, Марко, опять в кабалу! — вздыхает дед. — Она мне уже завтрашний день расписала: крышу переложить, дровник починить… «А ты чего лег, иди помоги!»

Смотрю на него и понимаю: вот оно что, испугался старик.

Кладу руки ему на плечи:

— Все нормально будет. С крышей я помогу. А после свадьбы она успокоится. Она же знает, какой вы… непостоянный. Может, ей страшно, что вы и на этот раз сбежите.

— Пить не разрешает! — продолжает причитать дед. — Самогон прячет! И Митьку прогнала…

— Это все поначалу. Потом Митька сам к вам прорвется, куда он в деревне без вас денется?

— Дед ее покойный рано умер, не просто так, Марко... — шепчет мне на ухо. — Она силы его забрала, — мрачно заключает Николай Степанович.

— А вы тогда зачем жениться-то решили, коли всё так плохо? — спрашиваю я с деревенским акцентиком.

— Ну как же… Первая любовь, это тебе не хухры-мухры. Блины у нее — пальчики оближешь. Рабочая девка — огород за день вспашет. В обед под борщок всегда сто грамм наливает… — задумывается он.

— Ну вот видите!

— Ладно, Марко, отбой! Остаемся! Что я, сыкло, что ли? — вдруг бодро хлопает себя по коленке дед. — Это я тебя проверял. Вдруг ты мне поможешь сбежать и сам следом рванёшь? Такой ненадежный жених нам не нужен.

И он уходит, довольно похлопывая козла по спине.

Мне тоже надо идти готовиться к завтрашней свадьбе. Бомбита уже официально никуда не денется. Надеюсь, у нее самой мыслей сбежать не возникало, а то кто их разберет, родственники-то все с Николай Степановичем. Решаю зайти к бабе Кате по пути.

Иду и думаю, как же здорово, что свадьба в деревне. Простор, свобода. Вспоминаю, как впервые увидел мою доярушку: ее огромные глаза, в которых всё тонуло… И вот уже внизу всё начинает шевелиться. Ну, Машка, со своим «до свадьбы надо соскучиться»… Нет, мне срочно надо ее забрать от бабы Кати и утащить на ближайший сеновал. Считай, украду невесту раньше срока.

Ускоряю шаг, в голове — радостное предвкушение, как буду приподнимать юбочку моей сладкой Пышечке. Захожу на участок к бабе Кате уже перевозбужденный, стучу в дверь нетерпеливо. Никто не выходит.

Распахиваю дверь и вхожу внутрь дома. Там прохладно и полутемно, пахнет старой древесиной и сладким вареньем. Прохожу по коридору и замираю на пороге зала: на диване сидят Маша и Игорь, о чем-то оживленно болтают и улыбаются.

Что за черт?

Внутри все закипает. Кулаки сами сжимаются. Игорь, я смотрю, подкачался с нашей последней встречи. Значит, драка будет честной. Маша поворачивает голову и смотрит на меня спокойно, но чем дольше я вглядываюсь в нее и в этого парня, тем больше напрягается ее лицо. Кажется, она уловила мои флюиды. Но сидит, не шелохнется. А я мысленно выдыхаю. Если сейчас сорвусь, всё насмарку — и свадьбы можно не ждать.