Книга (не) Моя доярушка, страница 54 – Анастасия Боровик

— Куда?

— Все остальные разговоры — в спальне.

Машенька

Бывает такое противное волнение — ни с того ни с сего накатывает, из-за пустяка, а вырваться из его цепких лап невозможно. Всё внутри сжимается, мысли крутятся по одному и тому же кругу, успокаиваешь себя — а оно только разгоняется.

Так было и в этот раз. Когда Марко сообщил, что скоро приедут Серёжа, Толик и его сестра Изабелла, я три дня не могла найти себе места. И это при том, что каждую ночь он обнимал меня, пока я не засыпала. Да, теперь мы ночевали вместе официально.

Раньше он пробирался ко мне тайком, пока дед спал, прижимал меня к себе, а под утро делал вид, будто только что пришел в гости. Но дед раскусил его сразу. Поначалу ворчал, что его за дурака держат, а потом стал специально вставать в пять утра и стучать в мою дверь — чтобы Марко «не расслаблялся».

Особенно деда бесило, что Марко избегает с ним серьезных разговоров. И вот однажды, когда дедуля постучал в четыре утра, мой кудряшка не выдержал — вышел из комнаты и сказал:

— Я Машу люблю. Жениться собираюсь. Внуков будет много, корову заведём, самогонный аппарат новый подарю, банки мыть буду. И презервативы я накупил — в шкафу лежат, хватит до старости. Можно доспать, Николай Степанович?

— Забор обновить надо. Крышу дровника подлатать.

— Понял.

— Если обидишь её, то будешь висеть на заборе, как пугало.

— Понял.

Дед ушел, а я продолжала тихо смеяться в подушку. Мой горячий итальяшка лёг рядом и крепко прижал меня к себе и прошептал:

— Спи уже, а то сейчас будешь мой стресс снимать.

И тут же уснул.

А я лежала и думала: «А вдруг им не понравится, что мы с Марко вместе? Может, они не ожидали, что у нас всё серьёзно? Да ещё и про свадьбу говорили... А ещё он готов жить со мной в деревне... Они хорошие ребята, но кто знает, что они на самом деле думают обо мне...»

На следующий день я была как на иголках. Мы ожидали прибытия ребят, и я занималась приготовлением супа, а также помогала в уборке дома. Только всё валилось из рук, мысли путались. Марко, заметив моё состояние, обнял меня и, пока гости не приехали, затащил в комнату — чтобы я забыла о тревоге.

Его ласки свели меня с ума. Он целовал, гладил, касался — и я растворилась в нём, в его тепле, в его уверенности. Когда он наконец отпустил меня, я лежала растрёпанная, расслабленная и думала: «Пусть даже они меня не примут — главное, что Марко рядом».

Но на этом он не остановился.

— Подожди тут, — сказал он и вышел.

Я осталась лежать, разглядывая потолок и гадая, что он задумал. Через минуту дверь скрипнула, и я услышала его шаги. Сначала показались его ноги, потом — ствол деревца, которое он держал перед собой, прикрываясь им, как щитом. Я не могла поверить своим глазам: в руках у него было мандариновое дерево.

— Ну как, нравится? — ухмыльнулся он, нарочито медленно опуская горшок ниже.

Я фыркнула, но сердце бешено застучало.

— Плантацию мандаринов пока не могу подарить, — улыбнулся он, — но предлагаю начать с этого.

Маленькое деревце, усыпанное яркими оранжевыми плодами, казалось чудом.

— Ну что, берёшь? — спросил он, лукаво приподняв бровь.

— Конечно!

— Тогда хватит глазеть — трогай.

Он покачал бёдрами, и я рассмеялась. Взяла горшок, намеренно касаясь его напряжённого тела. Внутри всё снова загорелось. Я провела пальцами по листьям, по мандаринкам, и голос дрогнул: