Книга (не) Моя доярушка, страница 48 – Анастасия Боровик

— Тогда я уйду, — быстрым шагом направилась в дом. Марко последовал за мной.

Мы зашли на кухню, и он поставил противень на стол. Я помыла руки, повернулась, чтобы пройти, но меня прижали к стене.

— Маша, что случилось? Я тебя чем-то обидел?

— Нет, — я смотрела в пол, боясь поднять глаза и снова поддаться его влиянию, чувствуя жар его тела и уверенную мощь.

— Тогда почему я должен уйти?

— Ну, ты получил свое, больше не дам, — пробормотала я, краснея и чувствуя себя глупо. Я понимала, что его уход был необходим, чтобы я перестала выглядеть глупо. Как же мне было стыдно тогда. И ведь не скажешь прямо, что я перенервничала и разобиделась, что он не пришел рано утром. А теперь он был здесь, и я не знала, как вернуться к прежнему разговору. Марко молчал, но руки не убирал.

— Посмотри на меня, — мягко попросил он.

Мне хотелось отвернуться и скрыться в своей комнате, зарыться в одеяло. Но я нашла в себе решимость и посмотрела на него, встретившись с его уверенным и спокойным взглядом карих глаз.

— Ты права, я своё получил и не собираюсь отпускать, — придвинулся ближе. — Ты, Маша, вся моя. Если я тебе не нравлюсь, я постараюсь измениться. Просто скажи, чего ты хочешь.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Я долго размышляла над его словами.

— А какие у нас вообще отношения? — наконец уточнила я.

— Мы встречаемся, — ответил он, — и я не понимаю, почему ты так расстроена.

— Мне нужно подумать, — вырвалась из его объятий и села на стул. Марко сел напротив и внимательно изучал меня, постукивая пальцами по столу.

— Думай, — сказал он, — а я, если что, напомню тебе, с кем ты теперь.

Я не стала долго размышлять. Марко достал вилки и открыл противень. Аромат печёного сыра, томатов и фарша заполнил комнату. Он поднёс вилку с лазаньей к моему рту. Я попробовала и не смогла сдержать стон восхищения.

— Я прощён? — спросил он.

— Ты ничего не сделал, — бодро сказала я, забирая у него вилку и продолжая есть лазанью. Марко усмехнулся, приподняв брови. Тогда я решила, что просто переволновалась и поэтому отпустила всю ситуацию. В конце концов, я девочка, могу и немного мозг повыносить, чтоб жизнь раем не казалась. В тот день я первая его поцеловала, показывая, что согласна быть с ним.

Сегодня же Марко быстрым шагом тащил меня на задний двор. Я еле успевала за ним, еще приходилось крепко держать кружку молока, чтобы не расплескать.

— Куда мы бежим?

Он не ответил, открыл деревянную серую дверь на сеновал и, найдя удобное место, усадил меня на сено. Его губы накрыли мои. Я продолжала держать кружку одной рукой, не решаясь поставить ее. Марко принялся лихорадочно расстёгивать пуговицы на моей блузке, затем бросил это дело и переключился на что-то другое.

— Ты в юбке, отлично, — сказал он, задирая ткань и сжимая мое бедро.

— Марко, что с тобой? — удивилась я, поглаживая его мокрые от пробежки волосы.

— Маша, пока я бегал, думал о тебе. И надумал такое, что не могу себя больше сдерживать, — сказал мой кудряшка, снимая с меня трусики и задирая юбку до талии.

Он так стремительно уложил меня на сено, что я даже не успела понять, что происходит. А его губы принялись оставлять обжигающие поцелуи на моём животе, опускаясь всё ниже. Языком раздвинул мои половые губы и покрыл поцелуями трепещущую, гладкую, влажную кожу. Покусывая клитор, он втянул его в себя, и я издала протяжный стон удовольствия, чувствуя, что могу умереть прямо здесь и сейчас.