Книга (не) Моя доярушка, страница 102 – Анастасия Боровик

Сижу в тенечке, хорошо, прохладно. Глаза прикрыл — главное не заснуть, а то ещё что-нибудь случится.

— Марко… — меня трогает мягкая ладошка, и я по одному прикосновению знаю — это моя сладкая булочка. От неё так же вкусно пахнет клубничным вареньем.

— Марко… А что это у нас Валька и Ритка грядки полют? — её голос проникает в моё сознание.

Открываю глаза. Смотрит на меня своими красивыми круглыми глазками, надула пухлые розовые щёчки. Хватаю за руку и тяну к себе, находя губы.

— Мар… — пытается она что-то сказать, но я уже завёлся. Руками лезу под юбку, нащупывая гладкую кожу.

— Где дети? — рычу прямо в рот.

— В доме, — тяжело дышит она.

— Пойдём, — беру за руку.

Подхожу к полющим грядки девочкам:

— Дам денег вдвойне, если за детьми присмотрите. Минут на десять, — бросаю я, оглядывая Машу, сглатываю. — Ладно, на двадцать.

Валя и Рита краснеют и соглашаются. Я выпускаю всех детей из дома и велю им идти помогать с прополкой.

Маша пытается что-то спросить, но я затаскиваю её в нашу комнату, закрываю на ключ и прижимаю к двери, чувствуя, как трепещет её тело. Мои пальцы запутываются в её волосах, а другой рукой я прижимаю её к себе так близко, что между нами не остаётся ни миллиметра пространства.

"Марко..." — её шёпот тонет в моём поцелуе, жадном и безраздельном.

Я приподнимаю её юбку, касаясь губами шеи и чувствуя, как учащённо бьётся жилка на её горле. Мы падаем на кровать, и в этот миг весь мир сужается до нас двоих. Мои ладони скользят по её бёдрам, знакомым до боли, но каждый раз — как впервые. Она стонет, когда мои пальцы находят её самые чувствительные места, и этот звук сводит меня с ума.

Я покрываю каждый сантиметр её кожи поцелуями, и мне вечно этого мало — эта женщина постоянно сводит меня с ума своим видом, запахом, каждым вздохом. Наши тела переплетаются, мы движемся в унисон, и в эти мгновения соединяется не только плоть, но и души.

Когда мы наконец замираем, сцепленные руки, тяжёлое дыхание, потная кожа — всё смешивается воедино. Я не могу отпустить её, даже когда сердцебиение замедляется, продолжаю гладить её спину, целовать виски, шептать, как она прекрасна.

— Марко, так чего ты хотел сказать мне? — спрашивает Маша, лежа на подушке с томной улыбкой. — Вообще-то надо вставать, за детьми смотреть...

— Ещё пять минут, — прижимаю её крепче, вдыхая знакомый запах её кожи, смешанный с ароматом нашей страсти. — Дети подождут. Мандаринка за ними присмотрит. А сказать хотел, что эти две ненормальные ко мне пристают. Не хотел жаловаться, но правда. Ты им объясни, что у меня есть жена, — говорю я строго, хотя внутри трепещу от неуверенности, как она отреагирует.

— Значит, молодые к тебе клеятся, — улыбается моя девочка. — Ты посмотри, какой красавчик-ловелас…

— Да, я такой, но только твой, — уточняю я, целуя её в румяные щёки.

— Они тебе разве не сказали? — смеётся Маша.

— Что не сказали? — смотрю на неё внимательно.

Машенька смеётся уже надрывно, чуть ли не хрюкая.

— Ну, вообще-то они хотели попросить тебя позвать твоих кузенов из Италии, которые у нас гостили три месяца назад.

— А ты чего сама не спросила?

— Говорила, что не буду этим заниматься. Я что, сводница что ли?

— А не потому ли, что мой кузен с глаз с тебя не сводил и всё на тарантеллу звал? — злюсь я, снова впечатывая Беллу Дону в кровать.