Книга Раскрытие клубничного кекса, страница 77 – Анастасия Боровик

— Я тебя хочу, — произнес он.

Лисичка, казалось, потеряла дар речи. Она взглянула на мужчину затуманенным взглядом, оглядела кабинет и недоуменно спросила:

— Прямо здесь?

— Да, ты права, лучше не здесь, — согласился он.

Девушка, словно опомнившись, смущённо посмотрела на него. Максим, тоже слегка смутившись, взял её за руки и заглянул в глаза:

— Виола, всё хорошо? Я не собираюсь тебя торопить, если ты не готова, я не буду тебя принуждать. Просто у меня не было такого долгого воздержания, мы встречаемся почти два месяца, и мне интересно, что ты об этом думаешь. И…

Блондин пристально смотрел на неё своими ярко-голубыми глазами. Он молчал, закусив губу, тщательно подбирая слова, чтобы не расстроить её. Наконец, он решился и произнёс:

— Виола, я вижу, как ты смотришь на меня, будто я принуждаю тебя к чему-то. Не буду обманывать, мне бы очень хотелось, чтобы это наконец-то произошло, но ещё больше я хочу, чтобы ты начала доверять мне. Я чувствую, что между нами словно существует какая-то тайна, которая мешает тебе открыться. Пожалуйста, расскажи мне, что тебя беспокоит, и мы вместе справимся со всем.

Рыжеволосая девушка смотрела на него, не в силах выразить словами свои чувства. Она всегда была немногословной, холодной и лишённой эмоций. Такой её сделала жизнь, когда они с мамой остались вдвоём, нуждаясь во многих вещах. Мама старалась, работала, но они всё равно сводили концы с концами. В школе Виола столкнулась с злорадными детьми. Её называли «нищенкой» и «беднотой», но вместо того, чтобы обижаться и плакать, она гордо шла вперёд, понимая, что проблема не в ней, а в этих глупых людях. Поэтому, как только Виола стала старше, она тут же нашла работу, чтобы помогать маме. Девушка знала, что всё в её руках, она давно решила, что сделает для своей маленькой семьи материальное и социальное благополучие. Так как Лисичка быстро схватывала школьную программу, она смогла легко отучиться и поступить на бюджет. К тому времени, благодаря её усилиям, в семье стало гораздо лучше. И тогда девушка осознала, что её призвание — помогать тем, кто оказался в трудной ситуации, защищать тех, кто не может защитить себя сам. Она поступила на юридический факультет и успешно его окончила. Однако, когда она начала работать в следственном отделе, то столкнулась с системой и поняла, что без финансовой поддержки помогать людям по-настоящему сложно. Именно поэтому она выбрала работу, которая позволила ей не только обеспечить маме достойную жизнь, но и помогать тем, кто нуждается в помощи. Она находила необходимые лекарства для малоимущих семей, которые было трудно достать, и обеспечивала едой людей, которым было нечего есть. Виола делала всё это с холодностью и без сожаления, её девиз был: «Кому можешь, тому и помоги». Жизнь была давно распланирована, в ней не было места страсти, мечтам и иллюзиям. Слишком много кто зависел от неё, и ей надо было это тянуть. Только сейчас вся её ясность ума уходила, потому что с Максимом она становилась маленькой и беззащитной. За всё время, что они были вместе, он постоянно старался защитить её от всех бед. Его забота и нежность были настолько искренними и бережными, что она начала привыкать к этому, и это пугало её. Рядом с ним она теряла свою силу и становилась уязвимой. И мысль о том, что ей придётся его покинуть, причиняла ей невыносимую боль. Хотела ли Виола быть с Максимом? Однозначно да. Девушка хотела бы забыть обо всём и просто просыпаться с ним по утрам, завтракать и вместе куда-то ходить, наслаждаться временем, проведённым вместе. С ним она впервые ощутила, что завтрашний день не несёт ничего плохого, а может быть, наоборот, счастливым. Виола ждала тех дней, когда они снова будут вместе. И мечтала, чтобы первый и единственный мужчина был Максим Львов. Несмотря на свои двадцать четыре года, она так и не смогла никого к себе подпустить, а ему она верила и доверяла. Только себе больше не верила, потому что знала, что всё это был обман. Слеза выскользнула из её глаза и медленно скатилась по щеке. Максим вытер её тёплой ладонью и, притянув к себе, поцеловал так нежно, едва касаясь. «Как пёрышко», — думала Виола, «как моя любовь к тебе», — плакала она.