Книга Сними очки, ботаничка, страница 96 – Анастасия Боровик

По вечерам беру реванш. Мы вдвоём штудируем труды Павлова, Фрейда и Ломоносова, а ещё я провожу на нём практические исследования по классификации видов поцелуев — вот тут он не сопротивляется. Мы обычно встречаемся у меня дома, поэтому мне снова пришлось познакомить маму с Витей, но на этот раз в качестве своего парня. Мама приняла его с теплотой. Теперь они часто пьют чай за кухонным столом и разговаривают обо всём на свете.

Тему её отношений с отцом Фомина мы после того случая не поднимали. Витя как-то сказал, что дети не должны лезть в отношения взрослых, если только от этих отношений дети не страдают. Мама пообещала, что я больше не увижу Ростислава, и извинилась за то, что я стала свидетелем их отношений. Этого было достаточно.

— Может, и мне начать с вами бегать? — Катя с восторгом разглядывает мой пресс. — У тебя живота вообще не осталось!

— Отстань, — я инстинктивно прикрываю руками открытый красный купальник, который выбирал Витя. На все мои попытки отказаться от совместного похода по магазинам он отвечал таким театральным и обидчивым видом, что я в итоге сдалась. Правда, этот купальник был выбран с четкой оговоркой: носить его только во время наших с ним занятий в бассейне. А вот для сегодняшнего похода в аквапарк был куплен строгий закрытый вариант черного цвета — чтобы, как он буквально выразился, «никто не пялился на твои прелести».

Но мое желание позлить моего великана за все спортивные мучения оказалось сильнее, чем стремление быть послушной. Да и, как я поняла за эти две недели, его поцелуи становятся особенно сладкими, когда он слегка взбешен. Вот чего я действительно не просчитала, так это того, что сейчас мне до смерти хочется надеть свои старые добрые джинсы с толстовкой и спрятаться в какой-нибудь технической комнате от этого вавилонского столпотворения.

— Кать, а ты как? Нормально себя чувствуешь, когда Стрельцов где-то рядом? — пытаюсь перевести тему.

— Пфф, а кто это такой? Не знаю, — она отмахивается, но я замечаю, как напряглись её плечи.

— Он тебе правда разонравился?

— Да вроде. Не вижу в нём ничего интересного. Но всё сложно... — она нервно теребит полотенце.

Катя и правда последние недели как-то странно избегала Ваню. А он, наоборот, стал к ней липнуть сильнее: то портфель предлагает донести, то за косу дёрнет на перемене. Но подруга либо игнорирует его, либо отвечает односложно, всё больше уходя в себя. Она сейчас напоминает меня в начале моей истории с Фоминым, и у меня закрадывается подозрение, что она в кого-то влюбилась. Или специально провоцирует Стрельцова?

Я спросила у Вити, знает ли он что-то об этом, но он оказался не в курсе. На мои размышления он лишь пожал плечами и, вспомнив слова классика, сказал:

— Помнишь, у Пушкина есть: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей»? У Вани с Катей сейчас всё наоборот: чем меньше мы любим мужчину, тем больше нравимся ему.

Кстати, о любви. Я до сих пор не сказала Клюеву, что люблю его. Сначала не думала об этом. Потом... почему-то не могла выговорить. Внутри сидит какой-то необъяснимый страх, будто стоит мне это произнести — и всё волшебство рассыплется. Но он и не спрашивает. Иногда лишь бросает вскользь: «Ну ты же меня любишь? Сделай чай, а?» И я, слыша это, успокаиваюсь. Он и так всё знает.