Книга Босс, идите в баню!, страница 28 – Светлана Карапетян

В тот момент, когда Роман шлёпает по заднице Анечку в глазах мутнеет. С огромным трудом заставляю себя остаться на месте и не переломать рёбра этому зарвавшемуся уроду. Но останавливало то, что мелькнуло в глазах Анны в самом начале, когда она увидела Рому. Там плескалась боль... Видимо у девушки были чувства к парню... Если бы она попросила, я бы вмешался, выкинул его прочь из кабинета, но она не попросила... Тихо всхлипнула и убежала прочь, в тот момент, когда оскорбления от бывшего босса достигли своего пика... В ушах до сих пор звенит от мерзкого смеха Романа, не выдержав, я врезал ему в челюсть, а затем вызвал охрану. Потом решу, как поступить с ним, сейчас нужно найти девушку и успокоить...

И вот я стою посреди туалета, прижимаю её хрупкое тело к своему и не знаю что делать. Анечка отказывается пройти со мной в кабинет, при этом в её глазах испуг, неужели она решила, что я и дальше позволю её обижать. В груди защемило, когда она подняла на меня своё заплаканное лицо и я сморщился от досады, возникшее чувство пугало меня. Резко отстранившись от Ани, выхожу из туалета, оставив девушку в полной растерянности...

Мои дорогие читатели, прошу прощения за задержку, моя беременность проходит с осложнениями, второй день лежу с давлением. Как только мне станет легче я продолжу ежедневную выкладку прод️.

Что это было? Эх, не понять мне мужчин. Да и опыта у меня совсем нет, чтобы делать хоть какие-то выводы на этот счёт. Сколько себя помню, рядом со мной никогда не было мужчины. Отца я не знала, совсем, возможно его и не было... Вернее он конечно был, от кого-то же мама забеременела, но в моей жизни он не отметился. Отчество было записано со слов матери, так мне сказали... Мама тоже не задержалась в моей жизни, оставив плачущий свёрток в роддоме, она растворилась в толпе... Став старше, я пыталась понять, почему она так поступила, но так и не смогла... Ненависти к ней не было, только обида и боль. Когда мне было семь на моих глазах умер Пашка, один из воспитанников детского дома и мой друг. Он пролез в дырку в заборе и выскочил на дорогу, его сбила машина. Водитель скрылся с места происшествия, бросив мальчишку умирать. Вокруг суетились люди, кто-то кричал, а я всё стояла и смотрела на его тело, не в силах сдвинуться с места, словно запоминая каждую деталь... Я единственная, кто мог назвать номер скрывшегося автомобиля, но... моя память сделала мне шикарный подарок : вместо жутких кошмаров, она наградила меня полным отсутствием воспоминаний... Пашку похоронили, а водителя так и не нашли...

Я продолжала жить, но радоваться уже не могла, потому что вместе со спасительным беспамятством у меня пропала речь. Совсем. Лет до одиннадцати я не разговаривала. Врачи несколько раз осматривали меня, а потом в детском доме махнули на всё рукой и оставили в покое.

Немота меня не смущала, совсем, так даже удобнее было. Обидчикам быстро надоедало измываться надо мной. Худая, бледная, с россыпью веснушек и ярко-рыжими волосами, я скорее отталкивала людей, чем привлекала. К восьми годам я почти одичала, прячась от людей в подвале предавалась мечтам, читая очередную книжку. Это был мой мир, в который я никого не стремилась впускать.

Читать меня ещё Пашка научил, видимо в своей прошлой жизни я была достаточно смышлёным ребёнком. Мне казалось, что мама полюбит меня, если узнает, что я умею читать и писать, что она вернётся и заберёт меня домой... Когда все засыпали, я закрывала глаза и представляла себе, как мамочка бережно расчёсывает мои длинные волосы, перебирая пряди тёплыми руками. Она поёт мне песенку и целует в нос, а я прижимаюсь к ней, впитывая в себя её тепло...