Книга Нарисуй мне лето, страница 64 – Asya Qui

— Да ладно, не парься! Увидишь, будет круто, — пихает меня несильно своим маленьким кулачком в плечо.

Пытаюсь лицо сохранять, но внутри всё скручивает от напряжения. И чем ближе мы к этому чёртовому ранчо, тем сильнее накрывает. Тачку трясёт, как при землетрясении, по колдобинам прыгает, того гляди подвеску оторвёт.

Луиза вовсю кайфует, любуясь пейзажами за окном. То поля, то леса, то ещё что-то. А я молча рулю, вцепившись в баранку и вглядываясь в дорогу, лишь бы не вписаться в яму какую.

Наконец, приезжаем. Натуральный Дикий Запад, как в старых вестернах. Покосившийся деревянный забор, облупленная вывеска, коровы вдалеке лениво жуют траву. Пахнет сеном и навозом, аж ноздри щиплет. Собака где-то надсадно заливается лаем.

Луиза вылетает из тачки пулей, не дожидаясь, пока я заглушу мотор, и чешет к облезлой деревянной хибаре, откуда доносится кантри. Вылезаю нехотя следом, морщась и чувствуя себя не в своей тарелке.

— Здравствуйте! — Луиза сияет как медный таз, обращаясь к мужику в потрёпанной ковбойской шляпе. — У вас есть лошади покататься?

— Есть, мэм, — басит тот, зыркая на меня подозрительно.

Лицо у него загорелое, как печёное яблоко, всё в морщинах, а руки натруженные, в мозолях. Ну чисто ковбой из вестерна. Открываю рот, чтобы вякнуть, что-то, но Луиза уже тараторит без остановки:

— Отлично! А сколько час стоит? А два? Скидки есть?

Быстро спелись о цене, торгуясь, как на рынке. Луиза довольно сверкает глазами. Явно рада, что скидку выбила. Мне остаётся только беспомощно пожать плечами. Всё, назад пути нет.

— Ну что, пошли с лошадками знакомиться? — подмигивает она, хватая меня за руку.

— Угу, — выдавливаю, чувствуя, как всё внутри леденеет от ужаса.

Джим, как здоровяк представился, ведёт нас к загону. Вонь от навоза и сена усиливается, аж глаза слезятся. Луиза прижимается к ограде, пялясь на лошадей с детским восторгом. Глаза горят, тычет пальцем то на одну, то на другую, восхищаясь их окрасом и статью.

— Глянь, какая красотка! А та рыжая — огонь! О, смотри, пятнистая — просто чудо! — верещит она, перегибаясь через забор так, что вот-вот навернётся.

А я невольно жмурюсь и отступаю на шаг назад. Лошади кажутся мне огромными и непредсказуемыми монстрами. Фыркают, переминаются, гривами трясут нервно. Каждое движение воспринимаю как потенциальную угрозу. В башке всплывают жуткие истории о переломах, сотрясениях и прочих травмах при падении.

— Ты давай выбирай коня, а я тут постою, — бормочу, застыв поодаль. — Или я лучше пофоткаю тебя. Классные кадры сделаю, на память.

— Ну уж нет! — Луиза хватает меня мёртвой хваткой и волочёт к загону. — Вместе выберем, ты сам с лошадкой пообщаешься. Хорош трусить уже!

К горлу подкатывает тошнотворный ком. Ноги будто свинцом налились, еле-еле переставляю. В голове мелькают картинки, как я позорно шлёпаюсь с лошади на глазах у Луизы, ломая, что-нибудь.

Вдыхаю поглубже, пытаясь собраться. Поднимаю глаза и упираюсь взглядом в огромные зенки гнедой кобылы. Она косится на меня настороженно, изредка фыркая и мотая гривой.

— Вроде эта спокойная, — заявляет Луиза, разглядывая животину оценивающе.

Её рука всё ещё стальной хваткой сжимает мой локоть, не давая сбежать.

— Давай, иди знакомься. Зацени, какая лапочка! Не бойся, она не кусается.