Книга Принцип неопределенности, страница 77 – Екатерина Рыжая

— Я скучал, — Ник с трудом оторвался от меня и еле слышно прошептал это признание. — Как долго тянулся день.

Наверное, стоило сначала поговорить, узнать, как прошел его день, но мое либидо, крепко спавшее последние пару лет, снова дало о себе знать. Я медленно лизнула его шею, наслаждаясь вкусом мужской кожи. Хотя больше мне хотелось жадно впиться в нее губами, оставляя на нем метки-засосы, как знак того, что не отдам его никому.

Он посмотрел на меня, а я завороженно наблюдала, как его глаза темнеют от голода, который был мне так знаком. Думаю, что Никита не планировал набрасываться на меня с порога. Да и в моих мечтах вечер должен был пройти не так, но какая разница, если рядом с ним моя кровь кипит.

— Моя девочка сегодня игривая?

Он берет инициативу в свои руки и уже сам безбожно меня соблазняет. Его руки, скользнувшие под халатик, ложатся на мои ягодицы и ласково сжимают их. От этого простого движения между ног разливается горячая влага. Никита несет меня в спальню, лаская своим взглядом мое лицо и шею. Он опускает на пол, и я, не отрывая от него глаз, развязываю поясок и позволяю шелковистой ткани скользнуть к ногам темно-вишневым облаком.

Кадык Никиты дергается, когда он сглатывает, жадно рассматривая мое полуобнаженное тело. Не думаю, что он хочет меня только потому, что на мне развратное белье, но все же эти прозрачные тряпочки создают дополнительный антураж. Мне бы смутиться, прикрыться, но я гордо выставляю грудь вперед, смакуя его жажду по своему телу.

Прошлый раз был безумным и быстрым, а сейчас совсем не хочется торопиться. Он медленно скидывает куртку, а затем избавляется от белой футболки. Еще после того фото, его торс врезался в мою память, а теперь я вижу это великолепие перед собой. Еле касаясь его, провожу кончиками пальцев по гладкой коже, невесомо очерчивая каждый кубик пресса.

Никита вздрагивает от этой ласки, но сдерживается, позволяя мне самой расстегнуть ему ремень джинсов и туго натянутую ширинку. Член под тонкой тканью твердый и раскаленный. Не могу отказать себе в удовольствии сжать его рукой, с удовлетворением отметив, как Ник хрипло стонет, сквозь стиснутые зубы. Однако он терпеливо позволяет мне его раздеть. Лишь когда мы оба остаемся только в белье, я нежно целую его, доверчиво прижимаясь к нему.

А потом мы вместе срываемся в бездну. Он рядом со мной, он меня целует, а мне не хватает его. Хочется врасти в него телом, чтобы никто не смог бы нас разделить. Никита подталкивает меня к кровати, не отрываясь от моих губ. Шероховатые пальцы скользят по моей спине, цепляя застежку бюстгальтера, а затем бережно расстегивает его. Лямки соскальзывают с плеч, но само кружево еще облепляет грудь.

Что-то невнятно шепча, он прикусывает сосок через ткань, и я негромко ахаю, прежде чем податься вперед, чтобы продлить эту сладкую ласку. Но Никита, внезапно, замедляет темп. Мучительно медленно, он наконец обнажает мою грудь и любуется ею, трепетно обводя соски по кругу.

Они напрягаются еще сильнее, это даже немного больно, но еще больше приятно. Особенно, когда он начинает посасывать одну напряженную вершинку, а другую пощипывать пальцами. Он не просто ласкает мою грудь, он словно поклоняется ей, и от этого мое возбуждение растет в геометрической прогрессии. Мне даже кажется, что я сейчас настолько влажная, что смазка уже не успевает впитаться в ластовицу трусиков, а стекает по бедрам.