Книга Принцип неопределенности, страница 52 – Екатерина Рыжая

— Я постараюсь не приезжать к ним домой, мы все равно предпочитали собираться у меня или в кафе. — Она замолчала, не отводя от меня взгляда. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понимать, что сейчас последует предложение разойтись. Мы обговорили все условия нашего дальнейшего взаимодействия и больше нет причин стоять так близко друг к другу, что я могу пересчитать каждую ее ресничку. — Мне надо идти, но… Пусть будет хоть что-то…

Ульяна резко подается ко мне, приподнимается на цыпочках и прижимается своими губами к моим. Я меньше всего ожидал от нее поцелуя, но кто я такой, чтобы отказываться от подарка судьбы. На вкус она была как сладкий сочный персик, такая же летняя и вкусная. Не теряя ни секунды, начинаю с жаром ей отвечать. И становится плевать и на неутихающий противный дождь, и на время, неумолимо приближающее наше расставание. О чем вообще можно думать, когда Ульяна так неистово льнет ко мне, позволяя моему языку хозяйничать в своем медовом ротике. Ее пальцы путались в моих мокрых волосах, ноготки слегка царапали кожу головы, но это была самая сладкая боль в мире. Она с трудом оторвалась от меня, жадно глотая воздух опухшими губами.

— Я…тебя… — Солнце резко замолчала и посмотрела на меня. В ее глазах была такая мука, что у меня опускались руки от бессилия. Она отшатнулась и, отчаянно замотав головой, попятилась в направлении подъезда.

Мне хотелось ее остановить, хотелось пообещать, что все будет хорошо, а потом бросить к ее ногам весь мир. Но мы оба знали, что так будет лучше. Ради нас самих мы должны были поступить правильно. Поэтому я стоял и смотрел, как самая замечательная девушка в моей жизни убегает от меня, не имея никакого права ее останавливать.

С той ночи прошло четыре дня, и каждый из них казался мне вечностью. Повезло, что я умудрилась не заболеть, так как вернулась промокшая, несчастная и равнодушная ко всему. Проклиная девичью влюбчивость, залезла под горячий душ и только там, в одиночестве, позволила себе расплакаться. Как так вышло, что несколько дней назад счастье переполняло меня, а сейчас на душе так больно, что хочется вырвать сердце из груди. Психолог наверняка сказал бы, что я просто очень уязвима, вот и привязалась к человеку, который проявлял ко мне искреннее участие. Но разве глубокомысленные речи облегчат мое состояние?

Я плакала до тех пор, пока не начала заикаться, и лишь тогда нашла в себе выйти из душевой кабины. Из зеркала на меня смотрел взъерошенная растрепа с красными воспаленными глазами. Да, Никита говорил мне, что дело не в любви, но разве могла я не сравнивать себя с Региной Бертц? Та всегда была ухоженной и холеной, словно только что вышла из салона красоты. Именно такая девушка должна быть рядом с ним, а не такое жалкое существо, как я.

И вот уже пятый день мне никак не удается войти в привычную жизненную колею. Хорошо, что на меня неожиданно свалилось два заказа, и можно было сослаться на них, чтобы не видеться с подругами. Милана рвалась приехать ко мне и рассказать, какие замечательные коллеги у Яна, какая Регина оказалась милой и дружелюбной, но эти подробности мне были нужны меньше всего. Хорошо, что у нее самой было слишком много хлопот, чтобы докапываться до причин моей молчаливости. Ани же сделала вид, что поверила мне и оставила наедине с собой и своими мыслями.