Книга Принцип неопределенности, страница 13 – Екатерина Рыжая

Я что-то невнятно пробормотала и благодарно улыбнулась этой неожиданной поддержке. На глаза навернулись слезы благодарности. Столько времени мне усердно вдалбливали в голову, что юбки и обтягивающие вещи носят только шлюхи, что макияж — это вульгарно, что если с девушкой происходит что-то нехорошее, то это только ее вина, что я начала искренне в это верить. Потому что была слепой дурой, которая любила того, кто был не достоин моей привязанности и обожания. А теперь от нескольких добрых пожеланий у меня глаза на мокром месте.

Но перестать плакать я никак не могла. Таксист постоянно посматривал на меня в зеркало, не зная, что ожидать от неадекватной пассажирки. Но как подобрать слова, чтобы объяснить ему, что это слезы очищения? Поэтому я всю дорогу пыталась успокоиться и привести себя в порядок. Это было довольно сложно, ведь при себе у меня не было даже салфеток, не то, что зеркала. Хорошо, что мне не пришло в голову использовать тушь, а то из машины вышла бы зареванная панда.

Думаю, что из без косметики вид у меня был говорящий. По крайней мере, такси рвануло с места едва только за мной захлопнулась дверь. Но за такт и терпение водитель т очно заслужил пять звезд. Я увидела своих подруг издалека, через стеклянную витрину. Сосредоточенную умницу Ани в массивных очках без диоптрии, которые она носила, чтобы казаться серьезнее, и вечно-улыбающуюся Милану, которая что-то объясняла официантке, активно размахивая руками.

Они всегда были со мной и за меня. Когда то злополучное видео было в каждом смартфоне университета, когда мне вслед шипели оскорбительные гнусности, когда меня вынудили бросить учебу в середине семестра, когда я не выходила из дома и отказывалась с ним и разговаривать. Когда весь мир был против, рядом со мной остались лишь Ани, Милана и Ян. Хотя почему “лишь”? Со мной осталась моя семья, и теперь ради них и ради себя я наконец готова идти дальше.

— Девочки… Девочки, я так вас люблю! — Мой голос сорвался, когда я незаметно подошла к ним, оттирая рукавом пиджака слезы.

— Уля? — Ани вскочила с месть, случайно уронив соседний стул. Но она ни на минуту не оторвала от меня встревоженного взгляда. — Солнце, кто тебя обидел?

— Я немедленно звоню Яну, и мы кастрируем этого подонка. — Мила нервно сдула упавшую на глаза челку и потянулась к телефону, готовая прийти на помощь, не раздумывая ни секунды.

— Что вы, все хорошо! — Я искренне улыбнулась и крепко обняла сначала одну, а потом и вторую подругу. — Просто до меня, наконец, дошло, что пора идти дальше, что не каждый парень мудак, и что хороших людей больше. Что все в моей жизни обязательно сложится, как минимум, потому что у меня есть вы.

— Наконец-то! — Ани облегченно вздохнула и улыбнулась. А затем уселась обратно и начала убирать случайно устроенный беспорядок. Она была самая спокойная, уравновешенная и серьезная из нашей банды. Никогда не стремилась пользоваться своей внешностью Белоснежки, наоборот старательно пряталась под бесформенной одеждой. И дело не в каких-то детских травмах, а в ее прагматичности. Ей так удобно, остальное ее не заботило.

— Но если с одеждой еще более-менее, то косметики у меня вообще никакой не осталось. Антон тогда все… — я замялась, пытаясь подобрать мягкое и цензурное описание того безобразия, что устроил бывший в нашу последнюю встречу. — Да и денег не особо много, за заказ пришлют только на следующей неделе.