Книга Одержимая, страница 23 – Екатерина Рыжая

— Нет, мама. Я совершеннолетняя, и пришла не разрешение спрашивать, а поделиться радостью. Я стану переводчиком, я буду учиться на той специальности, которая мне нравится. Пойми, что, если бы не путаница с баллами при поступлении, я бы заканчивала уже второй курс.

— Это все тот мальчишка! Спуталась с отребьем, бросила приличного мальчика. Я так и знала, что все эти походы в библиотеку грязная ложь, что на самом деле бегаешь к нему в его клоповник. Уже и ноги успела раздвинуть?! – Ри дернулась, как от пощечины, удивленно приоткрыв рот. Никогда она не слышала от мамы таких грубых оскорблений и такой ненависти. Поначалу, она даже не поняла смысл услышанного, а когда наконец осознала, то на эмоциях вскочила с кресла.

— Не впутывай его сюда! Ты его совсем не знаешь! Он замечательный, чуткий, внимательный! Ты поймешь, что неправа, как только вы познакомитесь ближе!

— Я не буду ни с кем знакомиться! Даже не смей заикаться о том, чтобы привести его в наш дом. Вы больше не будете с ним общаться. Ты немедленно извинишься передо мной, потом отнесешь документы назад и поедешь домой. А я пока подумаю о достойном наказании за твою дерзость.

Марина не могла поверить, что это говорит ее мама. Да, она всегда была жесткой и не признавала компромиссов, но неужели ей настолько все равно на счастье дочери? Разве видимость благополучия важнее любви? У нее был только один ответ на этот вопрос.

— Нет.

— Что?

— Я не расстанусь с Алексом. И не вернусь на твой факультет. Это твои мечты, и к моим они не имеют никакого отношения. Если тебе нравится твоя профессия, то я искренне рада за тебя, но мне экономика не нравится. Я буду переводчиком, это мой осознанный выбор.

— Вот как ты заговорила? Что ж… Тогда у тебя больше нет родителей, а раз ты теперь не являешься студенткой этого университета, то покинь помещение. И прежде, чем ты свалишь к своему ебарю, будь любезна оставить телефон, ноутбук и все украшения – это покупалось для моей дочери, а тебе теперь стоит привыкать к нищете.

— Но мама…

— Я сказала – вон! Не смей так называть меня, моя дочь только что умерла.

Ри растерянно смотрела на мать, но в глазах той видела только холод и равнодушие. Дрожащими руками она положила сумку с ноутбуком на стол декана, сверху упали два золотых колечка, цепочка с кулоном и гвоздики с крохотными жемчужинками. Первый шок прошел, и разум подсказал достать сим-карту с драгоценными контактами, прежде чем отдать недавно подаренный мобильный. Весь этот процесс проходил в звенящей тягостной тишине. Марина пыталась не расплакаться. Ее мать же внимательно смотрела, чтобы та, кого она раньше называла дочерью, не унесла с собой ничего ценного.

— И ключи. – Слова ударили наотмашь, практически доводя несчастную до истерики. Силы практически оставили Ри, и связка просто выпала из рук на пол. Пытаться что-то доказать было бессмысленно, и она вышла из кабинета, оставляя за собой семью.

За дверью выдержка Марины рассыпалась. Слезы хлынули потоком от понимания, что ее вышвырнули из дома словно нашкодившего щенка. Ей негде было спать, она не могла никому позвонить, а на последние пятьсот рублей в кошельке ей не найти даже койку в хостеле. Оставалось только брести, пока есть силы, потому что надежды на то, что родители передумают не было. Пребывая в невеселой прострации, она не заметила, как налетела на кого-то, и, прежде чем Ри успела отскочить с извинениями, знакомый дымный аромат наполнил легкие.